— Вероника получила приглашение в клуб, — выпаливаю я, пристально глядя в дымчатые глаза. — С ней связался куратор, и она должна была поехать сюда на следующий день. Но не успела! — выстреливаю в него убийственным взглядом.
— Мне об этом неизвестно, — нахмурившись, он довольно искренне разыгрывает удивление.
— Не верю!
Харт делает короткий вдох, потом тихо, рассудительно произносит:
— Она наверняка использовала фейковое имя. В таком случае куратор не мог знать, с кем имеет дело. Уже на месте служба безопасности вычислила бы, что к нам пожаловал журналист, но не раньше. Во втором посещении твоей подруге точно бы отказали, но за попытку проникнуть в клуб никто бы не стал ее убивать. Это безумие, Ева.
— Безумие верить, что гибель Ники и Сережи была случайностью, — глухо бормочу я, вспомнив странный разговор с мужем в то утро, когда он сообщил о гибели Ники.
Сердце болезненно сжимается. Я этого не помню, но Саша заверил меня, что я звонила ему ночью и задавала вопросы о «Живых границах» и подозрительных приглашениях на закрытые терапевтические программы.
Если тот звонок действительно состоялся, то я могла сказать не только об этом… И что самое нелепое — у меня не хватило ума проверить историю вызовов, хотя это могло бы или уличить мужа в обмане, или поставить жирную точку в моих сомнениях. Какой я, к черту, после этого аналитик? Скорее, страус, трусливо прячущий голову в песок.
Пульсация в висках усиливается, затылок простреливает тупая боль, растекаясь вниз по позвоночнику. Вспоминаю, как Саша искренне удивился, узнав, что Ника и Сергей накануне заходили ко мне. Мы даже немного повздорили из-за его нелестных высказываний в адрес обоих. И он же в последствии предоставил доказательства того, что в их гибели не было следов злого умысла третьих лиц…
— Ты говорил, что Саша не знает о том, что я пыталась попасть в клуб… и в итоге попала, — сбивчиво начинаю я. — Это правда?
Харт молчит. Медленно отводит взгляд в сторону, лениво поглаживая перстень с выгравированным уроборосом. Свет отражается от металла, и мне снова кажется, что символ шевелится.
Сбросив наваждение, устремляю на Тео требовательный взгляд. Облизываю пересохшие губы и непроизвольно вздрагиваю, заметив, что он откровенно пялится на мой рот.
— Ты не ответил, — резким тоном напоминаю я.
— Прости, засмотрелся. Ты очень красивая, Ева, — с обаятельной улыбкой выдает Харт.
Я не успеваю среагировать на неуместный комплимент, потому что он сразу продолжает:
— Сашу пришлось поставить в известность… твоей причастности к некоторым событиям.
Нервно сглотнув, я тянусь к чашке и, вопреки подсознательным опасениям, делаю несколько глотков. Привкус приятный, в меру терпкий с освежающей ноткой мелиссы. Жажду утоляет отлично, но я бы не отказалась от успокоительного эффекта. Мне нужно срочно взять себя в руки и перестать паниковать, но как это сделать?
— И как он отреагировал на то, что ты меня похитил, накачав снотворным? — натянутым тоном уточняю я, не удержавшись от злорадной усмешки.
— Отрицательно, — поморщившись, признается Харт. — Но он сам привез бы тебя сюда, будь у него такая возможность. Здесь мы в состоянии тебя защитить…
— От чего, черт возьми? — взрываюсь я, не дав ему договорить. — Ты можешь прямо сказать, что конкретно мне угрожает?
— Не что, а кто, — сдержанно отзывается Тео. — Алина мертва, Ева, — добавляет он, цепко удерживая мой взгляд.
Я леденею, с ног до головы покрываюсь мурашками, волосы на затылке встают дыбом. Тремор в пальцах, перед глазами мутная пелена. А вот теперь это полный безоговорочный нокаут, и у меня нет шансов встать и продолжить раунд.
— Как это мертва? — хриплю я, прижимая ладонь к груди, в которой оглушительно бьётся сердце.
— Убита. Тем же способом, что и остальные три жертвы.
Ссутулившись, я закрываю глаза, тру руками лицо. Пальцы дрожат, горло сжимает колючей проволокой.
— Ты уверен? — голос сипит, каждый вдох через силу.
— Да, — отвечает Харт. — Почерк тот же. Сомнений нет. Совпадения исключены.
— Ночью?
— Я как раз вез тебя домой, когда это произошло. Хорошо, что ты не поехала с ней. Неизвестно, как бы могли развернуться события.