— Какая – та самая? — не понимаю я, продолжая держать Греха, хотя тот уже не сопротивляется. Только пялится на железную дверь задумчиво.
— Ну, тёлка, которая Греху рога наставила, а потом за неё впрягся какой-то мудак в погонах, — со знающим видом поясняет Клык. — Ты в Америку уже свалил, когда это было.
— Ну, да. Очень похожа, — наконец, говорит Грех и удостаивает меня взглядом. — Вот так совпадение. У вас серьёзно?
— Серьёзно, — отвечаю не мешкая. Даже раньше, чем успеваю подумать, что означает для меня это «серьёзно».
— Святой, ты ж мне как братишка младший, — Грех по-доброму улыбается и протягивает мне кулак, чтобы стукнуться. Я машинально реагирую на примирительный жест, который сопровождает нас со школьной скамьи. Грех всего на год старше, но очень любит об этом напоминать. — Я для тебя только лучшего хочу. Поверь, Стеффи, — он глазами указывает на дверь подъезда, — не лучшее. Не хочу, чтобы она разбила тебе сердце.
— Блядь, да ты романтик, — иронизирую я. Уж моему сердцу давно разбиться не страшно, и Грех об этом прекрасно знает. Только он и знает. — Спасибо за заботу, но я как-нибудь сам разберусь. Надеюсь, без обид?
— Да какие обиды, — Грех улыбается ещё шире. — Главное, чтобы тебе было не обидно... ну, знаешь... подбирать чужое.
Су-у-ука.
Док и Клык моментально отзываются конским гоготом, Шустрый неловко отводит от меня взгляд, а Грех, как всегда, оказывается победителем. Абсолютно признанным лидером. Мне остаётся только кисло усмехнуться в ответ и сделать вид, что этот выпад меня не задел.
Грех, или Илюха Грехов, был из тех, кто способен растоптать соперника лишь словами. Проблема в том, что соперника он мог увидеть даже в близком друге, и его это не останавливало. Для Греха не существовало ограничений, тормозов или общественной морали. Мораль у него была своя. Его воспитывали улицы, отцовские шлюхи из эскорт-агентства и криминальные авторитеты, с которыми Грех-старший строил бизнес в секс-индустрии.
Когда Греху стукнуло пятнадцать, отца закрыли, а его самого отдали на попечение тётки – родной сестры отца, которой похуй было на Греха и совсем не похуй на его бабки, прилагающиеся в наследство, чтобы обеспечить Греху будущее. Но ясен хрен, Грех никакого будущего не увидел, и как только тётка смогла обналичить счёт, выпнула его в детский дом, а сама укатила в Польшу.
Грех сбегал из детского дома раз двадцать, и каждый раз он приходил ко мне. Мы делили с ним шмотки, еду и комнату. Твою мать, да я вообще всё делил с ним и никогда ничего не жалел.
Когда я вернулся на родину, оказалось, что Грех пошёл по стопам отца и сколотил банду. Он работал на кого-то, те ещё на кого-то, а сверху крышей были менты и чинуши. Я не лез никогда в дела Греха, был у него на побегушках и иногда – персональным тормозом, если Греха заносило. За что он меня и ценил. А ещё за связи моего отца, который не раз вытаскивал наших пацанов, и меня в том числе, если кто-то из нас огребал от особо честных ментов.
В общем, бабок я получал от Греха побольше, чем любой из наших. Мы, можно сказать, махнулись местами: раньше я тащил Греха, теперь он не давал мне утонуть. Или, наоборот, топил? Да похер.
Так я и узнал Лёху Шустрого, Стёпу Савченко с погонялом Клык, которое он получил за то, что пиво открывал одноимённым зубом, и Гошу Агеева по кличке Док – он учился в медицинском, но отчислился после третьего курса. У Греха были и другие пацаны на подхвате, но мы, так сказать, формировали костяк банды.
Занимается банда, как выражался Грех, «детскими делами», потому что всё ещё зарабатывает репутацию. То машину на колёса обуть, то долги с кого-нибудь вытрясти, то на чьи-то разборки приехать и помочь разрулить. Но Грех уверял, что мы становимся заметными в нужных кругах, а, значит, скоро будут дела покруче и понаваристее.
— Кстати, о погонах, — Грех делается серьёзным и понижает голос. — Про вчерашнего мента пока ничего не слышно, но, — он выдерживает многозначительную паузу. — Меня выбесил этот гондон, что заказал наши услуги. Он нехило так подставил нас. Нужно заехать к нему и объяснить по-хорошему, что теперь он нам должен.
Вчера Грех, Док и Клык гоняли на чьи-то разборки в качестве «группы поддержки», однако оказалось, что заказчик умолчал о главном: разборки были с ментом. Причём не просто каким-то ДПСником, хотя это тоже нихрена не весело, а что-то типа следака в нормальном звании. Греха это всклинило.
— Я пас. Мне нужно к десяти отвезти Агату домой, — смотрю на часы в телефоне, на которых уже половина десятого.