Я несколько минут всматриваюсь в фотографию Алекса и чёрные буквы сообщения, прежде чем заказать такси. Неужели мы и правда больше не вместе? Все мои мечты о счастливой семье украла лицемерная выскочка с премерзким характером и внешностью элитной эскортиницы.
Такси останавливается возле подъезда, и я мигом сажусь на заднее сиденье, продиктовав адрес. В пустую квартиру возвращаться было страшно и больно, Алекс вчера забрал свои вещи. Яркое воспоминание нашего последнего разговора встаёт перед глазами мучительной картинкой:
— Я ухожу. Ухожу к Марго.
— Не уходи.
Обхватываю себя руками и прикусываю щеку изнутри, сдерживая всхлипы.
— Дэвушка! — громко гаркает таксист с акцентом, глядя на меня в зеркало заднего вида. Видимо, он уже звал меня, а я не слышала. — Дальше направо, спрашиваю?
— Нет, остановите, пожалуйста, возле магазина.
Выскочив из такси, направляюсь к ларьку, чтобы купить бутылку томатного сока. В затонированной поверхности витрины вижу своё отражение с растёкшейся тушью, и мне снова становится невообразимо стыдно за прошлую ночь.
Одноразовые отношения были не по мне. С детства я мечтала о собственной семье, потому что моя была ужасной: деспотичный отчим, раздающий затрещины по поводу и без, и безразличная ко всему мать, по вечерам прикладывающаяся к бутылке. Родного отца я никогда не видела, даже имени его не знала. Сбежала из дома на учёбу в восемнадцать и никогда больше не возвращалась.
В квартире царит убийственная тишина. Она давит на виски и грудь, напоминая, что я теперь одна. Совсем одна. Забравшись в ванну, я долго смотрю на имя Алекса в телефонной книге, задержав над ним палец. Так хочется позвонить. Он бы ответил, я знаю. Но зачем, если услышу не то, что мне нужно?
И вдруг на экране высвечивается незнакомый номер. Задумавшись лишь на секунду, отклоняю входящий. Интуиция и смутное воспоминание вчерашнего дня подсказывают мне, что это Руслан. Последние четыре цифры номера кажутся знакомыми.
Но абонент оказывается настойчивым, я смахиваю звонок шесть раз, прежде чем разозлиться и рыкнуть в трубку:
— Слушаю!
— Эй, Рифма, ты куда сбежала?
И давно он мне прозвище дал? Я не помню, чтобы рассказывала ему о своём увлечении.
— Оставь меня в покое! Не звони больше, понял?
Отключаюсь и швыряю телефон на коврик возле ванны. Прижимаюсь распаренной спиной к холодной керамике, надавив на веки пальцами. Но, Боже, телефон снова надрывается от вибрации. Снова и снова. Заскулив, отвечаю, не сдерживая слёзы:
— Ну, что? Что ты хочешь от меня?!
— Рифма, — низкий с хрипотцой голос Руслана делается встревоженным, даже испуганным: — Я что, обидел тебя? Сделал больно?
— Ты можешь просто не звонить?! Всё это было ошибкой! От отчаяния, понимаешь? Забудь мой номер.
Сбрасываю звонок и нажимаю на самолётик, переводя телефон в «режим полёта». Слёзы льются ручьём. Я уже не плачу. Рыдаю навзрыд, завывая подобно раненому животному. В судорожных вдохах и выходах путается имя Алекса, которое повторяю, умоляя в какой-то агонии вернуться. Взгляд цепляется за оставленную им зубную щётку в деревянном подстаканнике на раковине. И опять память терзает меня воспоминанием о нашем последнем разговоре.
Я хотела всё исправить, добавить в нашу жизнь огня, которого ему не хватало. Накануне мы поругались, он вернулся с работы взвинченным, нервным, и я его оттолкнула. Алекс рыкнул что-то и снова уехал. На следующий день я ждала его с работы в новом комплекте белья и готовым завтраком. Только, как оказалось, Алексу нужен не мой огонь.
Он вогнал меня в ступор с порога, попросив одеться и сесть за стол, чтобы поговорить.
— Стеф, — он глянул на меня каким-то измученным взглядом. — Я ухожу.
— Уходишь? — не поняла я, захлопав ресницами. — Что, снова на работу? На вторые сутки?
— Нет, — он отвёл взгляд в окно, нахмурился. В его зажатой позе со скрещенными на груди руками читалось сожаление. — Я ухожу к Марго.
Я теребила завязки на халате и непонимающе смотрела в карие глаза Алекса, выискивая в них объяснение. Он тяжело вздохнул, всё так же глядя в окно.
— Прости меня. Твою мать, прости. Не знаю, что сказать. Я налажал.
— Не уходи, — попросила я, совершенно не думая о том, как это звучит. Жалко? Ещё как.
— Стеф, — Алекс взял меня за руку, нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — Я её люблю. Очень люблю.
Люблю. Такое простое слово, но мы так редко говорили его друг другу. За целый год отношений всего десяток раз, не больше. Я не привыкла говорить о чувствах и считала, что Алекс тоже не особо к этому расположен.