Я зажмуриваюсь. Во мне борются два противоположных желания: спрятаться от Руслана под одеялом или застонать, призывая его ни за что не останавливаться.
Он забирается рукой мне под рубашку. Шершавые подушечки пальцев выводят на животе чувственные иероглифы, и я вдруг понимаю, что уже сама отчаянно прижимаюсь к его телу, тяжело дышу и кусаю губы, сгорая от вспыхнувших чувств. Они тлеют внутри, перетекают судорогой в низ живота и заставляют сильнее сжать ноги.
Пальцы Руслана, рисуя узоры на моих рёбрах, поднимаются выше и касаются соска. Почти невесомо, будто случайно.
— Останови меня, — сквозь пелену желания, затянувшую рассудок, слышу хриплый шёпот, обжигающий шею. — Останови, Рифма, если не хочешь.
— Но я хочу, — скулю, выгнувшись от очередного его прикосновения к соску.
Руслан сжимает мою грудь так, что у меня всё же не получается сдержать стоны. Он приподнимается на локте, вытаскивает руку из-под рубашки и гладит меня по щеке. Я перехватываю его ладонь и очерчиваю большим пальцем свои губы.
— Уверена? Я не он, — Руслан взглядом показывает на нашу с Алексом фотографию возле ночника.
Я не смотрю туда. И так знаю, что на ней выгляжу слишком счастливой для той, кто уже дважды затаскивает едва знакомого мужчину в постель после недавнего болезненного расставания с любимым. Но я так устала разочаровываться в отношениях, что уже плевать, чем обернётся эта ночь с Русланом. Хуже он мне не сделает. А раз нет, то почему я не могу раствориться в моменте, если сейчас так хорошо...
— Уверена, — вытягиваюсь, чтобы поцеловать Руслана, и прежде, чем он хочет возразить, добавляю: — Я помню, что трижды ты ни у кого не спрашиваешь.
Руслан, усмехнувшись, отвечает на поцелуй. Ловко расстёгивает пуговицы на моей рубашке, пока я избавлюсь от ремня на его джинсах и ныряю ладонью в ширинку, крепко сжав член. Глаза Руслана моментально темнеют. Он снимает джинсы вместе с боксерами, затем стаскивает с меня бельё и наваливается сверху, разведя мне ноги. Одной рукой гладит меня от ступни до колена и оставляет горячие поцелуи на груди, пока я судорожно сжимаю подушку за головой.
Он аккуратно вводит в меня член и замирает, прислушиваясь к реакциям моего тела. Даёт привыкнуть к себе, продолжая целовать грудь. Какой-то частью рассудка, сохранившей способность мыслить, успеваю подумать, что мне это нравится. Нравится, что он несмотря на то, что секс у нас не впервые, ведёт себя так, словно я невинна, и он у меня первый.
Руслан очень нежен, осторожен, не делает резких движений. Он плавно начинает двигаться во мне, тонко улавливая мои стоны и отзываясь на них лаской. Целует меня в шею, в подбородок и добирается до губ, останавливаясь тёплым касанием в их уголке.
— Ты невероятная, Рифма, — произносит он севшим голосом.
— Хочешь... послушать... экспромт? — сладко постанывая от каждого толчка, спрашиваю я. — Пришло в голову.
Руслан вместо ответа издаёт едва слышное рычание, наращивая темп. И я подстраиваюсь под него, выговаривая слова куда-то ему в шею, терпко пахнущую одеколоном:
— Встреча... слова... увлечение... Ужин... вино... томление... а-ах... — сбивается дыхание из-за того, что он прикусывает мой сосок. Выгибаюсь под ним и, переждав чувственную бурю, вновь бормочу в такт порывистым движениям Руслана: — Вечер... в окне... за шторами... Чувства... диван... с узорами...*
Больше нет сил сдерживаться, и я позволяю себе вскрикнуть от жаркой волны оргазма. Вцепляюсь ногтями в огромные плечи Руслана, легонько прикусывая его за шею, чтобы снова не закричать. Кажется, это сводит его с ума. Толкнувшись во мне в последний раз, Руслан кончает мне на бедро и обессиленно прижимается колючей щекой к моей груди, переводя дыхание.
Я глажу его по ёжику волос и почему-то улыбаюсь, хотя недосказанные слова моего эротического экспромта вовсе не такие воодушевляющие. И Руслан, будто прочитав мысли, спрашивает:
— Что там после дивана с узорами?
Надо же, он ещё что-то смог понять... Вздохнув, заканчиваю стихотворение, не переставая гладить Руслана по волосам и шее:
— Имя. Глаза. Распутные. Руки. Любовь. Лоскутная. Вздохи. Луна. Качается. Утро. Мечты. Рассыпаются.*
*Стихотворение Марии Слуницкой