— Ты невероятный хам, — дав себе мысленный подзатыльник, я скрещиваю руки и испепеляю Руслана взглядом.
Он невозмутимо проходит в квартиру, будто званый гость, рассматривая вещи. Бесцеремонно снимает армейские берцы, заваливается на кухню и открывает холодильник.
— Пожрать есть чё? Голова трещит, а тут ещё ты добавила.
— Руслан, что ты хочешь? — практически взмаливаюсь я, следуя за ним попятам.
— Рифма, я же сказал. Твой ответ «это от отчаяния» меня вот вообще не пронял, — он достаёт кастрюлю с борщом и пачку майонеза, которую зажимает подбородком, чтобы донести до стола. — Чтоб ты знала, девки от меня ещё так не сбегали. И это, между прочим, сильно бьёт по моему мужскому достоинству.
— А вламываться в чужую квартиру тебе достоинство позволяет? — парирую холодно. — Я ведь и правда могу полицию вызвать.
Руслан усмехается и снимает парку, вешает её на спинку стула.
— Вызывай, кто мешает? Можешь сразу с фамилией доложить. Святой Руслан Викторович, они там в курсе.
Святой? Какая забавная ирония. Правда такая фамилия?
Пялюсь на его татуировки, пока он достаёт тарелку из подставки для посуды. На коже, незакрытой майкой, виднеются чёрные перья – тату крыльев, как у ангела, покрывающих широченные плечи до локтей и пол спины. На руках до запястий – какие-то иероглифы. Кажется, это руны или что-то такое.
Он оборачивается и ловит мой взгляд. Я быстро опускаю глаза, но он всё равно замечает.
— Ты звонишь, Рифма?
— Почему Рифма? — отвечаю вопросом на вопрос.
— А не помнишь, как стихи читала с барной стойки? — Руслан ставит тарелку в микроволновку, а сам вальяжно располагается на стуле, вытянув ноги на второй.
— Я мало, что помню... Но это не значит, что я согласна на дурацкие прозвища, — хмыкаю, встав рядом с тумбой у окна, на которой переливался подсветкой аквариум. Рыбки меня успокаивали. — Послушай, мне правда неинтересно продолжать общение.
— А с кем интересно? — Руслан поднимает бровь и вдруг кивает на фотографию нас с Алексом в виде магнитика, который удерживает календарь на холодильнике. Это мы были в Крыму. — С этим?
— С этим! — зло выдаю я и отворачиваюсь. — И он не сильно обрадуется, если увидит тебя в нашей квартире.
— Я, может, и хам, но не тупой. Эти твои «от отчаяния» и завывания в ванной красноречиво говорят, что тебя бросили. И ты решила утешиться в моих объятиях. Только я до сих пор не услышал, чем так плох, что ты молча свалила.
Микроволновка издаёт звонкий дзынь, и я по привычке подхожу, чтобы достать подогретую еду. Поздно спохватываюсь, что ухаживаю не за любимым мужчиной, а за нахальным бандюгой, но уже глупо отставлять тарелку и делать вид, что не хотела подать её на стол. Руслан выжидательно смотрит на меня, видимо, рассчитывая, что я как-то прокомментирую его выпад.
— У нас была одна ночь, — тихо говорю, уткнувшись взглядом в тарелку. — Я была пьяна, а ты вообще мной воспользовался, так что...
— Давай без этой херни! — неожиданно грубо отвечает Руслан и наклоняется ближе ко мне. — Я дважды спросил тебя, Рифма. Точно хочешь? Уверена ли? Уж извини, трижды я никого не спрашиваю. Особенно, если на меня садятся сверху и умоляют трахнуть.
В горле застревает комок. Ни проглотить, ни выплюнуть. А щёки вновь горят от стыда. Готова разрыдаться, забиться в угол и никогда больше не высовываться, да только вряд ли это что-то изменит.
Неужели я правда такое говорила? Не верится. Всё, что касалось постели, этих пошлостей, вызывало у меня стеснение и желание одеться во что-то закрытое. При мысли, что Руслан видел меня голой, становится противно от самой себя.
Даже с Алексом спустя год отношений я всё ещё испытывала неловкость, когда дело касалось интимной близости. И нет, Алекс был прекрасным любовником. Внимательным, чтобы услышать моё тихое «не хочу так», и опытным, чтобы показать, что «так» может быть приятно. Проблема заключалась в моих прошлых отношениях, которые развили во мне столько комплексов, что иногда я думала, будто вообще не способна быть «горячей».
Я терпеть не могу своё обнажённое тело. «Страшная, худая, плоскогрудая, фригидная. Неумёха и бревно», — я слушала эти слова на протяжении полугода в предыдущих отношениях, которые буквально растоптали мою самооценку и меня. Они чередовались с комплиментами и, как мне казалось, любовью. И я каталась на этих качелях, не в силах слезть.
Конец наступил, когда после очередной сцены ревности бывший при своих друзьях ударил меня по лицу. Это было в парке. В этот момент в моей жизни появился Алекс. Сначала как заступник, набивший морду моему парню, а потом как возлюбленный. Наши отношения плавно перетекли в романтические. Алекс так много раз говорил мне, что я очень красивая, но я всё ещё в это не верила. До сих пор.