Оксана позади него стыдливо опускает взгляд, когда я смотрю на неё. Она вообще старается не смотреть мне в глаза, но я каждый раз нарочно пялюсь до последнего. Ловлю кайф от того, как ей некомфортно в моём присутствии.
— Агата никуда не полетит, — пропускаю отцовский вопрос мимо ушей, продолжая следить за бывшей. — Никакой Америки, понял?
— Это не твоего ума дело, понял? — рычит отец. — Сам получил достойное образование, так не мешай сестре. Может, хоть из неё выйдет что-нибудь путное.
Пренебрежительное «что-нибудь путное» заставляет меня переключиться с Оксаны на него. То, какой интонацией отец это сказал, вызывает во мне волну злости. И вовсе не потому, что я для него пустое место, хрен бы с ним. А потому, что он позволяет себе говорить о собственной дочери так, будто она для него досадное недоразумение, в перспективе неоправдающее надежд.
— В задницу засунь себе это образование, — сжимаю кулаки, борясь с порывом врезать отцу. — Если не помнишь причину, по которой я улетел, обернись назад. Агате нахер не сдалась твоя Америка.
— Агата может сказать об этом сама, если чем-то недовольна, — цедит сквозь зубы отец. — Я делаю всё для её блага. Лучшая школа, репетиторы, секции. У неё есть всё, чего нет у большинства её сверстников, а главное – у Агаты есть будущее. Если, конечно, ей хватит мозгов не просрать его по примеру старшего брата.
— Какой же ты... — я возвожу глаза к небу, считая до трёх, и выдыхаю. В окне Агата снова просительно складывает ладоши и жестом показывает, что сейчас спустится, затем исчезает за шторой. Я вновь смотрю на отца, в его ничего не выражающие стальные глаза, и спокойно говорю: — Ты прав. У Агаты есть всё, кроме тебя. И ей, в отличие от меня, всё ещё нужно твоё внимание. А ты запер её в закрытой школе. Пять дней она проводит вдали от дома, а на выходных вынуждена выпрашивать у тебя внимания, соперничая с твоей женой или работой. Когда ты последний раз спрашивал у неё, что происходит в её жизни?
Оксана оглядывается на двери дома, из которых выбегает Агатка в белом пуховике и огромной меховой шапке.
— Я прекрасно знаю, что происходит в жизни моей дочери, — чеканит отец.
— Да что ты. Покажи ему, — обращаюсь к сестре, кивнув на её шапку. Агата испуганно хватается за мех и мотает головой. — Твою мать, Агата!
— Рус, пожалуйста...
Молча притягиваю сестру за руку и стаскиваю с её головы шапку. Вместо длинной копны густых каштановых волос под ней топорщится короткий ёжик. Почти как у меня.
Отец удивлённо вскидывает бровь, а Оксана прижимает пальцы ко рту.
— Чё, точно в курсе? — с сарказмом говорю я. — А знаешь, как это случилось?
— Рус, не надо! — Агата дёргает меня за рукав куртки, но я прижимаю её к груди, чтобы не сопротивлялась.
— Её обкорнали в туалете твоей грёбаной «лучшей школы» мелкие богатенькие сучки. А она настолько боится стать для тебя разочарованием, что не может попросить забрать её в обычную школу.
Отец теряет весь свой запал, молча таращится на Агату, а та уже скулит куда-то мне в плечо и трясётся. У Оксаны на лице ноль эмоций, но от неё я ничего и не ждал. Это ведь была её идея отдать Агатку в пансион. Я лишь надеялся, что отец больше не прислушается ни к одному совету этой суки по поводу Агаты, включая Америку.
*Стихотворение авторства Марии Слуницкой
Глава 4. Она точно знает, что у вас свидание?
Рус
— Возмутительно, — отец достаёт из кармана трико мобильник и принимается что-то в нём искать. — Кто это сделал, Агата? Назови фамилии.
Агатка всхлипывает, теснее прижимаясь ко мне.
— Не звони никому, пап! Будет ещё хуже...
— Прекрати реветь! — рявкает он. — Куда у вас смотрят учителя и родительский комитет? За что я плачу такие деньги?
Деньги, ну, конечно.
В отцовском тоне ни капли сочувствия, лишь раздражение. Будто речь не о его дочери, подвергшейся издевательству сверстниц, а о дорогом имуществе, которое испортили. Его не волновали переживания Агаты, он хотел добиться компенсации.
— Эти девочки больше не будут учиться с тобой, — заявляет отец, прижимая телефон к уху. Оксана закатывает глаза, всем видом давая понять, что не понимает такой тревожности. — Я жду фамилии, Агата.
— Пап, ну не надо, — сестра отлипает от меня и начинает виться рядом с отцом. — Можно я просто вернусь в свою старую школу? У меня там подруги и...
— Ещё чего! Ты не будешь менять лучшую школу в городе из-за какого-то недоразумения с малолетними хулиганками. Назови фамилии!
Недоразумение, блядь. Вот, что это для него. Злость внутри вскипает с новой силой. Однако я тут же напоминаю себе, что затеял это ради Агаты. Она, скорее всего, обидится на меня, но я не знал, что ещё могу сделать, кроме как сказать о случившемся отцу и понадеяться на его связи. Не убить же мне собственноручно маленьких сучек.