«Ну ты и сука, — шепчет внутренний голос. — Тебе наплевать, что почувствует он. Главное, чтобы не бросили тебя».
Не наплевать! Просто…
Гулкие шаги, скрип двери где-то внизу. Алекс уходит, оставив меня наедине с зародившимся монстром, имя которому – недопетая пара слов.
Глава 7. Маргарита Михайловна извиняется
Просыпаюсь глубоко за полдень от жуткого похмелья и настырного звонка. Когда разглядываю затуманенным взором имя на экране, резко подрываюсь, да так, что в глазах темнеет.
— Да, — хриплю, удерживая вставшее на дыбы сердце.
— Надеюсь, помнишь, что завтра у тебя встреча с юристом? — холодно уточняет Андрей, опустив формальное приветствие.
Правильно. Нахрена здороваться с без пяти минут бывшей женой. И уж тем более желать ей доброго утречка или справляться о самочувствии. Ишь, раскатала губу.
— Заюш, если бы нуждалась в напоминалках, воспользовалась функционалом мобильника, а не услугами мудака.
— Не хами, — одёргивает Белов. — Не хочу сюрпризов от тебя, поэтому перестраховываюсь.
— Звучит забавно, Андрюш. Особенно в контексте того, что малолетку трахаешь ты, а не я, — хмыкаю, потянувшись к сигаретам.
Плетусь на балкон с панорамными окнами, захватив толстый махровый халат, и плюхаюсь с ногами в старое кресло, купленное на антикварной барахолке. Муж трындит что-то про раздел имущества, мой хуёвый характер и отсутствие понятий о семье, а я тупо разглядываю город с высоты девятого этажа и поддакиваю или отрицаю, когда нужно. На кой чёрт вообще слушаю? Ответ на вопрос предстаёт зубастой реальностью – не хочу думать об Алексе и том, что выдала ему под воздействием десятка Космополитенов на голодный желудок.
Спела, твою мать, про любовь. Кому? Сваровскому? Да он же мне как... Кто? Брат? Нет, брат у меня один, и его место не занять даже Алексу, хоть и заботится обо мне, как Дима.
Дим, а кто он мне тогда? Лучший друг? Твой друг? Наш общий? Потому и цепляюсь за Алекса, что тебя рядом нет? И что скажешь на это, братишка? Мне сейчас столько же, сколько было тебе, когда сел на грёбаный байк и вылетел с моста, а я по-прежнему нуждаюсь в твоём одобрении при выборе мужиков. Как ты там говорил про Белова?
«Хлыщ претенциозный», — напоминает голос брата.
Точно. А про Сваровского что было?
«Ну, ты даёшь, малая. Я свою позицию чётко обозначил»
Но разве был хоть намёк на то, что между мной и Алексом возможно нечто большее, чем дружба?
«Да ты издеваешься», — злится родной голос.
Да не издеваюсь я! Ты же нормально с Андреем общался!
«Потому что ты выбрала его. Мне надо было нахер послать?»
Ну, не нахер, но братское напутствие мог же дать…
«А ты бы послушала?»
Тебя – да.
«Малая, не вали с больной головы на здоровую. Набедакурила – исправляй»
Дим, у него же Стешка. Он её с родителями везёт знакомиться на выходных, а я что? Влезу в чужие отношения после того, как сама вкусила горечь измены? Да я ж потяну на первосортную суку.
Чёрт!
— Ты вообще слышишь, что говорю?! — психует Андрей, прерывая мысленный диалог с братом.
— Заюш, — выдыхаю и тушу сигарету в пепельнице. — Иди-ка ты нахер.
Пропустив мимо ушей возмущения мужа, сбрасываю звонок.
А любовь ли это? Или нам просто было удобно вместе? Быт пополам, постоянный секс, отличный заработок и ненапряжное общение. Ревновала ли я Андрея хоть раз до этой злосчастной сцены в супружеской постели? Даже скандал устроить не вышло. Так, позлилась для приличия, а потом что? Потом ревела, потому что чётко осознала, что осталась одна у разбитого корыта. Было подобие семьи, и в миг не стало ничего. И Алекса тоже не стало, потому что Стеша его к рукам прибрала, а я сама же и всучила Сваровского в подарочной упаковке со словами: «Хватай! Классный мужик!».
— Твою мать, — упираюсь лбом в холодное стекло. — Да чтоб тебя!
Винтики в мозгу лихорадочно щёлкают, собирая картинку по кусочкам воедино.
Ну и что ты сделаешь, Марго? С чего вообще взяла, что Алекс испытывает к тебе хоть что-то, кроме братской любви и дружбы? Рискнёшь потерять его, чтобы выяснить степень привязанности? А ведь наверняка потеряешь, если у него ничего к тебе нет, потому что там, где рождаются невзаимные чувства, умирает всё остальное.
— Фак, — ударяюсь лбом.
Может, и это не любовь, а попытка выкарабкаться из одиночества? Цепляюсь за соломинку, выискивая любовь там, где ей и в помине не пахнет.
Тоненький, еле слышный голосок надежды шепчет: «Давай проверим?».