— Марин, — начинаю издалека. — А ты помнишь тот вечер, когда Дима... Ну, ты поняла.
— Это какой-то прикол? — она морщит курносый нос и выдыхает дым мне в лицо. — Что за дурацкие вопросы.
— Ты звонила ему вечером? Где-то в половине девятого? — продолжаю настойчиво.
Марина оборачивается на детскую площадку. Слежу за её взглядом.
— Вань, не бегай! И надень шапку обратно!
Ребёнок на полном ходу размахивает ушастой шапкой, как революционным флагом, и пискляво возражает:
— Ну, ма-а-ам! Жарко!
— Не мамкай.
Марина замечает мой взгляд и сразу мотает головой.
— Ему три. Это не...
— Я поняла, — прерываю её. — И не думала.
Соврала, конечно. Ещё как подумала. Марина после смерти Димы сразу вычеркнула себя из наших жизней, будто и не знала никогда. Мне сначала не до выяснений отношений было, а потом как-то похуй стало. Без Димы она мне неинтересна.
Но мысль, что Марина могла родить от Димы, на секунду приятно согрела сердце. Кто-то бы остался после него. Я была бы тётей.
— Не звонила, — Марина вырывает меня из мыслей. — Наверное, надо было, но нет. А что?
— А он ничего не рассказывал тебе? Может, о каких-то проблемах или чём-то таком?
— Да нет, — она пожимает плечами. — Ну, накануне перед его днём рождения я слышала, как он с кем-то ругался.
Бинго!
— Не помнишь, что говорил? — глубоко затягиваюсь, скрывая волнение.
— Не очень.
— Постарайся вспомнить, пожалуйста.
Марина вздыхает, блуждает взглядом по детской площадке и останавливается на кривых ветвях каштана, под которыми мы стоим.
— Кажется, что-то вроде «не торгуйся, не на рынке» и ещё что-то про юристов и суд, — она тушит сигарету об урну и поднимает на меня усталые синие глаза. — Марго, это было давно. Не понимаю, что ты хочешь от меня.
— Спасибо, Мариш, ничего не хочу. Давай, увидимся.
Направляюсь к машине, отшвырнув окурок в пожухлую траву детской площадки. Марина выкрикивает мне в спину что-то типа «не мусори, здесь же дети играют», но я пропускаю претензию мимо ушей.
Какое мне дело до чужих детей? Был бы Димин ребёнок, я б тут газон новый посадила и горку к ракете приделала, а так... Ваня, блядь. Назвала же.
В полном смятении выезжаю к родителям. Дорога проносится, как в тумане, хотя обычно я кляну каждый светофор с пробками. А тут ни авария на перекрёстке, ни сраные курьеры на мопедах, так и норовящие попасть под колёса, ни даже любители дребезжащих басов на разваливающихся тачках меня не взбесили. Может, дзен постигла после ментовки Алекса?
Сворачиваю в новостройки рядом с парком Галицкого, верчусь по двору в поисках парковочного места и, наконец, притыкаюсь возле палисадника. За что люблю Краснодар, так это за одуванчики в декабре.
Прежде чем объявить о себе родителям, решаю перекурить и выпить кофе из автомата, стоящего на входе у «Магнита». Но не успеваю сделать и нескольких шагов по направлению к магазину, как на глаза попадается знакомая до скрежета в зубах машина. Чёрный Фольксваген Тигуан.
Бля-я-ядь! Андрей здесь.
Может, он вчера не забрал ключи от дачи? Ему свойственно что-то говорить и не делать. Какой уж теперь кофе, надо с воинственным кличем отвоёвывать территорию. Упаси его боже довести мать.
Нахожу в сумке ключи от родительской квартиры вместе с магнитом для домофона и уверенно вхожу в подъезд. Ну, павиан краснозадый! Сейчас ещё напоёт сказки о хреновой Марго.
Уже с порога слышу щебетание мамы и заглавную тему «Великолепного века». В коридоре вкусно пахнет чем-то печёным.
— Андрюша, как ты похудел! Маргоша совсем не кормит тебя, да? Садись-садись, у меня тут борщик свеженький.
Ну, пиздец. Ещё сметану предложи ему, мам!
— Сейчас сметанки тебе достану, Миша только с утра на ярмарке купил.
Да блядь.
Осторожно прикрываю дверь, чтобы не спалиться раньше времени. Тихо, как мышка, раздеваюсь и крадусь до кухни на цыпочках.
— Спасибо, Элина Михайловна, — раздаётся лилейный голос мужа. — Всё очень вкусно.
— Кушай-кушай, — хлопочет мама в своей манере. — Кого ж мне ещё баловать, если не зятя.
Ага. Зять нехуй взять. Ещё и совесть позволяет тёщины борщи жрать после того, как студентку трахнул без ведома жены.
— Я вот зачем приехал, — говорит Андрей ласково. — Мы ж договорились, что я ключи от дачи заберу. Помните, Элина Михайловна?
Наверное, маме стоит больших трудов сдерживать себя от непрошеных советов, зная о нашем разводе. Но Андрей-то, кажется, не знает, что мама знает. Иначе не сидел бы тут, как царь грёбаный.