— Что случилось, Валентина Ивановна? — вежливо осведомляюсь.
— Ты время видела? Видела, спрашиваю?! — грозится пальцем соседка. — Сколько это будет продолжаться?
Бросаю взгляд на часы возле зеркала.
— Ещё десяти даже нет. Имею право.
— Маргарита! — взвизгивает Валентина Ивановна на всю лестничную клетку. — Хватит шуметь! Если это не прекратится, позвоню Андрею! Он что, к матери уехал? Муж за порог, а ты мужика в дом?! — соседка замечает ухмыляющегося Сваровского, который заинтересованно выглядывает с кухни. — Если набралась наглости гулять, так хоть делай это потише!
— Валентина Ивановна, — вздыхаю, почесав бровь. — Идите нахуй.
Рот соседки открывается идеальной буквой «О», и прежде, чем она успевает опомниться, захлопываю дверь.
М-да, с жильцами у Андрея хорошо ладить получается. Меня же избегают, холодно здороваясь. Потому что не церемонюсь. Помню, однажды принесла счёт Валентине Ивановне за клининг входной двери: её чёртов кот повадился метить территорию. Раз – отмыла, два – попросила не выпускать животное на площадку. На третий психанула и вызверилась. Соседка вопила дурным голосом, а Андрей как-то замял конфликт. Уж не знаю, что сделал, но убеждать людей у него отлично получается.
— Пикассо, чую, на утро ты превратишься из оскорбленной женщины в низкоморальную дрянь, — Алекс виновато пожимает плечами. — Прости, надо было не высовываться.
— Ещё чего! Я не собираюсь прятать друзей, как восьмиклассница парней, — указываю Сваровскому на кухню. — Пошли, я не рассказала самое интересное.
Алекс задумчиво смотрит на нашу с Андреем «свадебную» фотографию в минималистичной рамке на столике в окружении кремов, духов, помад и прочей атрибутики типичной представительницы женского пола. Сама выбирала, чтоб её. На фото мы возле ЗАГСа: я в простом белом сарафане вымученно улыбаюсь, Андрей в чёрной футболке нежно обнимает меня за плечи. Мы даже выглядим счастливо, насколько предполагают обстоятельства.
— Я помню, как ты рвалась за него, — нарушает возникшую тишину Алекс. — Люблю, умру, не могу, — беззлобно передразнивает.
— Люблю, — скулю, почувствовав приближающийся приступ.
— Ох, Господи Боже! — Сваровский всплёскивает руками. — Марго, да отбрось ты эмоции и взгляни трезво на ситуацию! — бережно хватает за запястье и ведёт на кухню, усаживая на диван. Наполняет бокал, подталкивает мне, и тут же принимается нарезать сыр. — Твой Андрюша оборзел. Ты батрачишь с утра до ночи над своими картинками, а этот за год на сколько собеседований сходил? Три-четыре?
— Пять, — буркаю.
— Ну, охренеть не встать! — иронично зарифмовывает Алекс. — И это нормально?
— Может, я правда перегибала, а? Может, нужно было как-то помягче...
— Маленький, — перебивает он, отложив нож, — мне для справки. Мы сейчас оправдываем измену и прощаем мудака? Или плачем, бьём посуду и живём дальше?
Вхожу в ступор, пожевывая щёку изнутри. А ведь действительно, если постараться, я уверена, что смогу восстановить семью. Интуицией, присущей всякой женщине, чувствую, что Андрей определился с уходом не до конца.
Но оно мне надо? Я знаю свой характер, прекрасно понимаю, что простить не выйдет. Даже если на словах заверю в обратном, то в голове постоянно будет сидеть противный червячок, не позволяющий расслабиться и любить, как прежде.
Алекс выжидающе смотрит, готовый принять любой выбор и поддержать несмотря на собственное мнение.
— Живём дальше, — подвожу итог бурной мыслительной деятельности.
— Блеск!
Довольный Сваровский расцветает в улыбке.
Глава 3. Я с тобой, хорошо?
Когда время приближается к полуночи, у Алекса звонит мобильник.
— Твоя? — спрашиваю, кивая на экран.
Сваровский нехотя подтверждает и принимает входящий.
— Да, Стеф, — голос мягкий, спокойный.
Хоть разговаривает и не на громкой, но всё равно отчётливо слышу взволнованное щебетание девушки Алекса.
— Долго ещё будешь у Риты? — спрашивает неагрессивно, но с различимой обидой.
— Да нет, думаю, скоро...
Отчаянно мотаю головой и машу руками, на что Сваровский вопросительно поднимает бровь.
— Не бросай, — еле шепчу. — Пожалуйста, не уезжай, — складываю ладони в молитвенном жесте.
Алекс закрывает глаза и надавливает на веки, хмурится, разрываемый на части двумя близкими людьми.
— Скоро? — уточняет Стеша. — Ну, во сколько? Час? Мне вставать рано, а ты знаешь, что не могу засыпать без тебя.
Так уж вышло, что наша дружба со Сваровским доставалась малоприятным багажом каждому, кто хотел строить отношения со мной или Алексом. Однако всё оговаривалось на берегу. Он предупреждал девушек, что в его жизни есть родная душа, и она вряд ли куда-то исчезнет в обозримом будущем, а я оповещала потенциальных парней, что Алекс мне как брат, а последние четыре года действительно заменял его.