Настало минутное молчание.
— Надо тебе, милостивый король, — продолжал он, — съездить к ним… Скажешь им словечко и убедишь, что приехал ко мне как гость и что скоро уедешь… словом, скажи, что хочешь, только бы успокоить крикунов, иначе придётся собирать войско…
Болеслав не долго думал. Позвав отрока, велел седлать коней и в сопровождении конного отряда отправился на вече.
У него достаточно было смелости, чтобы удовлетворить своё любопытство. Ему хотелось видеть бушующую народную волну, которая, расходившись, свергала князей с престола.
Киевляне были уведомлены, что сам король приедет на вече. Весть молнией облетела Подол…
Королевский отряд остановился на площади, где висел вечевой колокол. Старшины, окружавшие колокол, уже ожидали прибытия короля. Как только отряд остановился, к королю подошёл Варяжко и спросил:
— С миром или с войною приехал ты к нам?..
— С миром, с миром, киевляне! — отвечал польский король. — Мой свояк Изяслав просил меня защищать его от Всеслава, и я ему обещал. Но теперь, как всем известно, Всеслав бежал, а я не намерен воевать с народом.
— Умны речи твои, король, — отозвался белгородский посадник. — Народ виноват разве только в том, что желает спокойствия и добра.
При этом он повернулся к народу, толпившемуся вокруг колокола, и громко крикнул:
— Слышите, что говорит король? Он не желает нашей гибели…
— Не желаю, киевляне, вашей гибели, — повторил Болеслав, — напротив, хочу жить мирно и ищу вашей дружбы. Теперь я только ваш сосед, а хочу быть и вашим приятелем, потому что силою и богатством народа сильны короли и царства!
— Да вознаградит тебя Господь, — крикнул кто-то, — что ты уважаешь сермяжников! Да послужит тебе наградою любовь народа! Мы нанесём тебе подарков и гривен, только пощади наш город и землю, матушку нашу!
— Я приехал к вам не за подарками и гривнами. Живите себе спокойно и пользуйтесь своим имуществом, нажитым трудами, а мне позвольте только отдохнуть в вашем городе, мы ведь проехали большое расстояние от Польши, и люди, и лошади нуждаются в передышке. Отдохнём и вернёмся восвояси, не причинив вам никакого вреда.
Варяжко торжествовал.
— Мы верим тебе, — сказал он королю. — Если ты ручаешься за нашу безопасность, будь нашим гостем и оставайся с нами, пока тебе не надоест. А если — на то Божья воля — на нас обрушится гнев князя нашего Изяслава, просим и молим быть нашей защитой. Если ты любишь свой народ, то и нам зла не пожелаешь.
Король поклонился и уехал. После отъезда короля на княжий двор народ, успокоенный его ласковыми словами, помаленьку разбрёлся по домам.
— Польский король будет нашим милостивым защитником перед князем, — раздавались голоса вокруг.
IV. Суженый
После ареста воеводы Коснячко Люда и Добромира остались в девичьей светёлке на вышке. Люда сидела и плакала. Проходили долгие часы ожидания, а отец всё не возвращался домой. На Горе было тихо, как в могиле. Люди сидели дома, и никто не смел показать своего носа на улицу. Только на Подоле народ шумел и кричал на вече.
Люда посылала отрока на княжий двор узнать об отце, но тому неопределённо ответили: «Воеводу задержал князь…» Уже Болеслав и Изяслав вошли в Киев и заняли княжеский дворец, уже начали разводить войска по квартирам, а воеводы всё не было и не было. Никто не знал, куда девался старик: все видели, как его насильно увезли на княжий двор, но никто не видел, чтобы он уехал оттуда.
В таком беспокойстве Людомира дождалась вечера. И вот теперь, как и в прежние времена, она услыхала звуки вечевого колокола. Она невольно задрожала при одном воспоминании о том, какое чувство возбуждали в ней эти звуки.
«Что же это значит? — подумала она. — Неужели опять бунт? Неужели новая междоусобица?»
А колокол всё гудел и стонал. Там и сям по дороге двигались вооружённые отряды польских дружин и рати Изяслава; они шли на ночлег. Время от времени люди крадучись выбирались за ворота собственных домов и, влекомые любопытством — а что там, на вече? — стремительно бежали к Кожемякским воротам.
Наконец звон утих, собрав на площадь столько народа, что на ней было теснее, чем в муравейнике.
Добромира послала на Подол отважного челядинца узнать от кого-нибудь о воеводе, расспросить людей и послушать, что говорят на вече. Посланный вернулся поздно и рассказал, что случилось: чего хотели киевские выборные, что говорил король и как он успокоил народ, но о воеводе не было ни слуху ни духу.