Лишь к ночи стих в городе крик. Усталые от бесчинств, воины заснули где попало. Многие не проснулись, замёрзли. Снег валил всю ночь и заносил раненых, умирающих и замерзших.
Утро наступило морозное, ясное. Блестел под солнцем снег, синел вдали лес. Город был молчалив и суров.
Воины не глядели в глаза друг другу. Бывалые дружинники, поседевшие в битвах и зачерствевшие сердцами, и те бродили с опущенными головами. И князь, проезжая по улицам Минска, не слышал приветственных возгласов. Воины провожали его угрюмыми, полными укоризны взглядами: он толкнул нас на лиходейство. А кто чужих не помиловал, не помилует и своих.
И ученик Славяты Гром сказал Верникраю так зычно, чтобы все вокруг слышали:
- Не ищи врага в бору - ищи в своём дому. Земля нынче принимает муку не от чужинца, а от своего князя!
6
Сразу же после взятия Минска дружина черниговского князя и несколько сот киевлян под водительством Святослава отправились отвоёвывать Новгород. Остановились в одном перестреле от города, в лесу. Черниговский князь созвал малую думу. Он сказал:
- В Новгороде много полоцких воинов. Они заставят и новгородцев биться с нами. Как войдём во град?
Первым откликнулся княжич Мстислав:
- Они нас не ожидают. Дай две сотни конных, я выберу миг, проскочу с ними в ворота. А там и вы все нагрянете.
- Река крови прольётся напрасно, - возразил ему старый воевода Гарлов. - Надо по-иному деять. Подадим новгородцам знак, что мы подошли, пусть сами на полочан поднимутся, освободят из поруба посадников и ближних его. А мы поможем.
- Разумно! - похвалил его Святослав. - Зверя бьют - поры ждут. Вначале надобно из поруба посадника выпустить. А там уж он со своими боярами люд поднимет, ворота нам откроет. Лазутчиков пошлём во град... Допроси бояр и гридней, воеводо, кто из них был в Новгороде, кто знает град. Умелый лазутчик - успеху попутчик.
И вот уже Изяслав-отрок с двумя десятками дружинников собрался в опасный путь. Переодетые в купцов, они должны были проникнуть в город, перебить стражу у поруба и выпустить оттуда Остромира, Вышату, боярина Чудина и других знатных мужей, а затем под их началом поднимать люд.
Стража у ворот ничего подозрительного не заметила, не услышала бряцания кольчуг и мечей под плащами новоявленных купцов, пристроившихся к немецкому обозу. Дождавшись темноты, Изяслав повёл воинов к порубу, находившемуся у посадничьего дворца. Они неслышно убрали сторожей, выпустили из поруба пленников. Остромир узнал отрока. Даже он, рассудительный, хладнокровный, слегка расчувствовался:
- Яко сын мне будешь, заместо брата Вышате.
И русоволосый Вышата обнял отрока:
- Здрав будь, брате!
Вновь уголёк давней, покрывшейся пеплом надежды вспыхнул в сердце отрока. Он вспомнил печальные глаза и покорное нежное тело Селии. Теперь-то Вышата не откажет ему, отдаст рабыню. Хорошо тому добро делать, кто помнит...
Той же ночью Святославовы посланцы постучали в дома, указанные Остромиром. А на рассвете, как только войско черниговского князя показалось у городских стен, несколько сот новгородцев изрубили полоцких дозорцев и открыли ворота. Конники Мстислава беспрепятственно проскакали ко дворцу, пленили нового посадника и его ближних.
Князь Святослав торжественно въехал в город под восторженно приветственные крики новгородцев, вышедших его встречать. Умельцы звонари показывали своё умение: громом бухали и гудели била, рассыпали малиновый звон колокола.
Радость вызванивала в сердце Изяслава-отрока. Он узнал, что Селия при новом посаднике была плясуньей и по сей день живёт во дворце. Отрок вошёл в покои терема, разыскал Вышату. Тот обрадовался, увидев его:
- Сегодня у нас пир, брате. Красное место - для князя и для тебя.
- У меня есть просьба к тебе, брате, - поклонившись, молвил отрок.
- Говори. Всё сделаю, - ответил Вышата. - Кто мне резан, тому я гривну.
- Отдай мне рабыню твою, Селию...
Отрок увидел, как вспыхнуло, налилось румянцем лицо боярина. Вышата быстро наклонил голову, его голос дрогнул:
- Проси всё, что хочешь, но иное. Селию сейчас отдать не могу. Измаялся я без неё, истосковался... Оторвать её от себя - всё одно, что свою десницу отрезать или око выколоть. Не могу...
Изяслав резко повернулся, не слушая дальнейших слов Вышаты, побежал из светлицы. Значит, вот чего стоят уверения в братской любви, благодарность за спасение из поруба! Ну, ладно... Просьбами ничего не добьёшься, надо действовать иначе. Всё равно Селия будет с ним!