Увидев женщину, черноризец благословил её, и она решилась высказать свою просьбу. Пошла рядом с возком, плача, рассказала о беде.
Монах приказал челядину остановить возок, кряхтя, слез и пошёл вслед за женщиной. Он был ещё не очень старый, но иссушенный, какой-то бесплотный, с большими ясными глазами.
Скрипнула дверь, и Славята увидел перед собой монаха. Он его сразу узнал, хотя видел всего один раз. Да это же сам игумен Феодосий! Староста поклонился. Игумен подошёл к больному. Тот открыл здоровый глаз, в его лице игумену почудилось что-то знакомое. Неужто это тот дерзкий возница, который когда-то его отвозил из княжьего теремного дворца к печерам и заставил трястись верхом на коне? Он тогда сказал: "Черноризче, ты вечно нероба..."
И Верникрай узнал Феодосия. Он испугался, слабо шевельнул бескровными губами:
- И ты пришёл? Выходит, бойся не бойся, а смерть за порогом...
Феодосий притронулся рукой ко лбу раненого. Игумен почувствовал под пальцами неестественную мягкость и рыхлость кожи. Вмятины долго оставались, словно бы ткнул в подушку. Феодосий подумал: жизнь его уже ничем нельзя спасти - и молвил:
- Умирает раб Божий. Не долго ему осталось мучиться. Время о душе позаботиться.
Тут дверь опять заскрипела, и в доме появился ещё один человек, очень похожий на Феодосия - такой же иссушенный, слабый телом и с такими же блестящими умными глазами. Только лицо его было смуглым, а не бледным, как у игумена. Увидев Феодосия, он отступил к двери, но помедлил, набрался решимости и подошёл к раненому.
Когда-то Верникрай оказал лекарю Маку услугу - помог принести из лесу набитый травой и кореньями мешок. Мак дал ему за это две ногаты. С той поры новгородец не раз помогал лекарю за небольшую плату. И вот, услышав о ранении Верникрая, Мак поспешил к нему.
Лекарь взял больного за руку. Пульс был неровный, прерывистый. Опытный глаз сразу же отметил угрожающую окраску раны. Но Мак надеялся на крепкий организм древосечца. Он обернулся к Славяте и сказал:
- Излечу его.
Жена кожемяки шагнула к лекарю, чтобы оттолкнуть пособника дьявола от больного. Славята схватил её за плечо и остановил.
Феодосий указал пальцем на больного и, глядя на Мака, раздельно повторил:
- Господь призывает грешника! Не о животе его, но о душе думать надобно.
Эти слова поколебали решимость лекаря. Нельзя упорствовать. Но воспоминание о вынужденной присяге и перемене имени до сих пор жгло сердце Мака.
- Новгородец пострадал в бою за дело, которое ты назвал святым и богоугодным. Господь не должен бросать его в беде, - возразил он Феодосию.
Игумен строго взглянул на Славяту, потом на его жену.
Он ожидал, что они прогонят лекаря.
Славята подошёл к Маку и сказал:
- Лечи! Бог души не вынет - сама душа не выйдет.
"Если пособник дьявола излечит Верникрая, - думал он, - то в этом не будет ничего дурного. Ведь дьяволом монахи называют и Перуна".
2
Мак хлопотал целый день у постели Верникрая. Он выстукивал и выслушивал новгородца, прощупывал рану, следуя учению князя врачей: "Тебе должно знать, что каждый отдельный человек обладает особой натурой, присущей ему лично. Редко бывает или совсем невозможно, чтобы кто-нибудь имел одинаковую с ним натуру". "Узнай больного - узнаешь и болезнь", говорил отец.
Мак решил применить "вторичное очищение", при котором с помощью кровопускания и сокоизгоняющих мазей очищается голова. Лекарь был убеждён: поскольку одного из основных четырёх соков - крови - в теле недостаточно, другие соки - чёрная желчь из селезёнки и жёлтая желчь из печени - хлынули на её место, превращаясь в испорченные, дурные соки.
Мак варил травы, с помощью Славяты растирал в ступе промытый шлак меди, замешивая его с жиром наподобие теста, смачивал соком незрелого винограда и сушил лепёшки на солнце. Затем опять смачивал, сушил и растирал в порошок.
Славяту разбирало любопытство. Отчего этот странный лекарь не пришёптывает, не делает колдовских знаков, не молится антихристу? Словно бы и связан с дьяволом, а готовит своё варево. И кожемяка был очень доволен, когда как-то заметил, что Мак всё-таки что-то шепчет про себя.
"Молится своему господину - дьяволу, - подумал Славята. - Ну, ладно. Пускай молится, только бы Верникрай выздоровел".
Мак действительно шевелил губами. Прикладывая мазь к ране, натирая порошком из медного шлака больной глаз, он шептал поучения Ибн Сины: "Когда ты желаешь оттянуть дурной сок в противоположную сторону, утоли сначала боль того органа, откуда притягивается дурной сок". И ещё он шептал: "Перед тем, как готовить снадобье, десять раз примерься: какую траву и сколько щепоток её класть. Помни: возьмёшь больше, чем надо, лекарство станет ядом, возьмёшь меньше - снадобье будет подобно простой воде, никакого проку. Мера всякому делу вера". Эту мудрость Мак почерпнул не у Ибн Сины и не у греческих мудрецов. Эти слова говорил когда-то отец, простой травник.