— Но ты же пообещала так больше не делать, не встревать, — снова отец возразил мне.
— Хм, — засмеялась я. — Пообещала! Они мои враги. Почему я должна говорить им правду? Врагам можно когда-то и соврать. Особенно, если им только того и надо, чтобы от тебя отделаться поскорей и городу дать покой, пока кто-нибудь еще номер не отколол (похлеще моего), не составил мне компанию…
Буду или нет впредь вредить им? Какое-то время, естественно, нет. Ведь я же остаюсь у них под присмотром, что называется, на крючке. Они давным — давно, наверное, контролируют каждый мой шаг. Следуют за мной по пятам. Теперь контроль будет еще более жестким. И первую же мою попытку действовать по-старому пресекут. Так почему бы мне не заверить их, что я не стану делать то, чего они просто не позволят мне делать?..
В тюрьму они меня, видите ли, не посадили и этим страшно гордятся. Во-первых, я не просила их об этом. Стала бы умолять: "Пощадите!", наоборот отправили бы туда. Во-вторых, и это главное: отпустив меня, разве дали они мне свободу? Какая же это свобода, если я не имею возможности ни говорить, ни делать, что хочу? Это и есть настоящая тюрьма. И не одна я нахожусь в ней. Весь наш народ. И ты в том числе. И никуда не надо больше проситься. Этого вполне достаточно. Попыталась вырваться — не удалось. Зачем же трепыхаться? Сила пока на их стороне. Их вон сколько. Ты не видел, а я их очень многих видела. Что я могу против них одна сделать? Другие-то сочувствовали, но не поддержали меня, не выступили. Вот иди теперь и с ними разговаривай, почему они молчат. Я свое слово сказала. Теперь их очередь…
Власти меня просто — напросто подчинили себе. Но учти, ничего не доказали. И не докажут. Я осталась при своем мнении. Придет время — выскажу. Не может быть, чтобы такое время не пришло, чтобы эти бандиты навсегда покорили наш народ…
Отец молчал, не возражал мне больше. Убедив его в своей правоте, и себе как будто я доказала что-то. Но не усмирила свою душу. Больше всего беспокоило меня следующее.
Между тем, что человек говорит, и тем, что он думает, всегда есть прямая связь. И если ты не говоришь того, что думаешь, начнешь думать то, что говоришь. Я боялась, приспособившись к обстановке, потерять себя. Стать такой, каких большинство. Отца уверяла, что буду верна себе. Сама же опасалась, что это не получится у меня. Это же самое страшное — изменить себе! Зачем на свете жить, если сделаешься такой, каких всегда презирала и так сурово судила?!
Стоило мне остаться наедине с собой, эти сомнения, тревога за мое будущее охватывали меня, и я места себе не находила. Днем работала. А ночью… Утомившись за день, тотчас засыпала. Но среди ночи быстро просыпалась, словно кто-то меня будил. И потом уже до самого утра не смыкала глаз. Бессонница изматывала меня. Но ничто не проходит в жизни бесследно. И нет худа без добра…
Все, что я переживала и думала, в конце концов складывалось в стихи.
Вот некоторые из них.
Потрясение.
У тоски четыре стены
И потолок низкий, как крыша.
Но из окна рассветы видны, Рассветы весенние,
Надежные слишком…
***
Ты мне простишь печаль, История,
Как я тебя не раз прощала.
Идем дорогою неторною.
Ее ли мудрость завещала?
Такие есть: они всегда
И всем довольны.
И никогда
Им не бывает больно.
Они себя уверили пока,
Что не нужна народу их тоска.
Но я за этим оправданьем
Увидела одно: им все равно,
Лишь в их окно
Светил бы свет.
До человеческих страданий
Им дела нет.
***
Иные люди
Героев очень любят.
Восхищаясь лезут из кожи,
Лезут из ложи
И из одежи тоже.
Зовут героя со злом сражаться:
— Мы за тебя горой!
А сами перед ним
Горой ложатся:
Пусть сдвинет ее герой.
— Пьяному — море,
Герою по колено горы.
А не сдвинет, сломается,
Что за горе?!
За жизнь хватается слабый.
Герою хватает славы…
Ох, эти горы, горы, горы!
Их сдвинем, хотя и не скоро,
Перемешаем с лавой.
Но героев пусть славит
Тогда лишь тот,
Кто следом за ними идет.
***
Говорят, без Сталина
Жить стало легче нам.
Другая. Мол, эпоха.
Утверждение это наполовину лживо.
Собака, правда, сдохла.
Но блохи живы.
Смотрите, люди,
Сидит начальничек,
Руками водит,
Речами блудит.
На шее народа
Сидит, как на троне.