***
Из дневника Юлии.
— Тебя вызывают в горком. Срочно, — деловито сообщила Капа, специально посланная ко мне домой. На лице ее я не заметила ни малейшего признака недовольства тем, что ее гоняют с поручениями к обыкновенным смертным, нечиновным людям. Но не было в ее глазах и простой, дружеской улыбки, которая говорила бы: "Приходится"… Серьезно, с достоинством держалась секретарь директора, будто исполняла насущные, необходимые миру обязанности.
— Пройди, Капа, предложила я, размышляя, зачем бы это вдруг я так срочно кому-то понадобилась.
— Нет, не могу. Я на работе.
— Да скажи хоть, зачем меня приглашают.
— Съездишь, узнаешь.
— В этом я не сомневаюсь…
Конечно, я чувствовала, что приехал корреспондент какой-нибудь газеты. Но это было так желательно, что боязно было в это поверить. А вдруг ошибешься? И все же это было именно так.
В кабинете секретаря горкома комсомола дожидался меня корреспондент. Но какой газеты? "Комсомольской правды"!
Вот это да! Думала ли я когда-либо, что буду иметь дело с самой Москвой! Нет. Я успела только поразиться, когда услышала предупреждение секретаря-машинистки, с откровенным уважением взглянувшей на меня, и вошла в кабинет секретаря.
И прежде чем успела я со своей моментальной фантазией нарисовать себе портрет корреспондента, как увидела его самого. И когда увидела, то разочаровалась, даже несколько оскорбилась за "Комсомолку". Таким он показался мне невзрачным, с какими-то неопределенными чертами лица, словно они были из студня.
Волосы редкие, жалко-рыжего цвета. Вдобавок ко всему рядом с ним у стола стояла клюшечка.
"Ой, ой, ой, — чуть не взмолилась я вслух, — но тут же одернула себя. — Давно ли внешность человека стала для тебя главным в его оценке?! Стыдись!
Меня встретили почтительно. Пожали руку. Агапов, высокий и прямой, весь отглаженный, черно-белый, вычищенный, пододвинул мне кресло и вышел, чтобы не мешать нашей беседе с корреспондентом.
Корреспондент заговорил со мною так, будто со дня моего рождения он меня знает и следит за каждым моим шагом. На свои вопросы ко мне он то и дело отвечал сам и отвечал верно. Ему известны были уже не только все происшедшие события, но даже все мои чувства, переживания, мысли. И это тогда, когда он увидел меня впервые! И мне, как никогда, стало ясно, что в моем городе не понимали меня лишь потому, что не хотели понять.
Но все-таки я не настолько была на седьмом небе от счастья, чтобы не догадаться, что так легко разобрался во мне не благодаря своей гениальности, а потому, что не раз, наверное, сталкивался с подобными мне. Вероятно, такие, как я, хоть и не часто, но все же встречаются. Пришло время, когда дозволено таких людей понять, вот меня и поняли…
Но то, что он меня заранее "вычислил", ничуть меня не радовало. Даже сердило: судит обо мне не как о человеке, а как о представителе какого-то вида растительности.
Обиды своей я, разумеется, не выказала. Вернее, она быстро улеглась сама, потому что мое воображение лихорадочно работало и рисовало мне ход дальнейших событий, отвлекая от мелких переживаний.
Корреспондент поговорит с учителями-комсомольцами, которые сочувствовали мне в моей беде, с такими, как Лина Давыдовна Фридман, Нина Ивановна Колесова, Валентина Николаевна Майорова, Зоя Александровна Прозорова. Они уж опишут нашу администрацию всесторонне! Потом побеседует с учениками. Уж они-то не солгут! Затем свидится с администрацией. А раз он умеет распознавать характер человека по его внешности, ему не помешает, а даже поможет, наверное, вранье директора и завучей их раскусить.
А потом… Потом грянет статья в "Комсомольской правде". Ах, "Комсомолочка", "Комсомолочка"!
Как я рада, что я комсомолка! Будет вам, мучители, воздано должное, по заслугам достанется! Поснимают вас всех с руководящих постов. Узнаете, что такое издеваться над неповинными. И другим повторять ваши ошибки не захочется.
Я так размечталась в этом плане, что даже не уловила вопроса, который был задан мне. Услышала только последнее слово: читали?
— Что? — вынуждена была я переспросить.
— Заметку в "Комсомолке" об одной молодой девушке, похожей на вас.
— Читала.
— Такая же история.
— Нет, что вы! Ничего подобного! Там девушка отрицает и ничего не предлагает. Я бы себя не назвала такой.