Ромашка с клумбы.
Двое идут по тротуару навстречу друг другу: женщина, завернутая в длинный мужской плащ, и мужчина, одетый по-рабочему, в кепке, чуть сдвинутой на затылок. Женщина смотрит вниз, на влажный после дождя асфальт — в нем расплываются огни уличных фонарей; мужчина подался корпусом вперед, пытаясь разглядеть в темноте лицо женщины, приостанавливается.
Женщина медленно подходит к нему. Подняла голову, встрепенулась, начала быстро снимать плащ. Сняла, повесила на руку, осталась в узкой юбке и кофточке с короткими рукавами. Под мышкой книга. У женщины тонкая, изящная фигура. Мужчина сосредоточенно смотрит на нее. Потом они медленно идут параллельно трамвайной линии, мимо одной остановки, мимо другой. Женщина продолжает смотреть вниз на влажный после дождя асфальт. Мужчина — сбоку ей в лицо.
Они останавливаются на площади, возле огромной клумбы цветов, о чем-то горячо говорят, даже как будто спорят.
Но женщина смотрит вниз.
Мужчина берет ее за плечи.
Женщина отпрянула.
Он опустил руки. Женщина отвернулось.
На клумбе, на длинных ножках. покачиваются ромашки. Мужчина наклонился, сорвал цветок, рассматриваем его. Насвистывает что-то грустное.
Мимо проносятся наполненные светом и людьми трамваи.
Мужчина отделил от ромашки нераспустившийся бутон и вдруг порывисто опустил цветок за отставший корешок книги, которую держит женщина.
Чуть уловимым жестом женщина прижимает книгу к груди.
В руке у мужчины остался нераспустившийся бутон.
Шесть лет назад
Первый вечер
Юлька скинула пальто — Женька подхватил его на лету. Мальчишки полезли из-за стола, из-за бутылок и стаканов. Андрея Павловича в комнате не было. Юлькиного "штатного" кавалера в комнате не было!
— Чудесно! — она смахнула шляпку в чьи-то ладони, поправила волосы и брови, повертелось с шарфиком перед темным окном, как перед зеркалом.
Мальчишки суетились: двигали стулья, зазывали к столу.
— Да не вейтесь вокруг меня, ухажеры! Вы же сами загораживаете дорогу к столу!
Парни восторженно завопили и разлетелись в стороны. Для Юльки поставили стакан и начали наливать водку. Льют, а она, улыбаясь, глядит на чистую, искрящуюся струю. Все уставились на Юльку, ожидая, когда она скажет" хватит". Но она молчит. И вот стакан полон. Она поднимает его и выпивает до дна. Спокойно, как воду.
Тишина. Вытаращенные глаза. Ребята не могут взять в толк, что с нею происходит, ведь она, серьезная девчонка, обыгрывающая в шахматы чемпиона их общежития, никогда прежде так легкомысленно не поступала.
А Юля просто — напросто шалила на радостях., что этот самый чемпион, набивающийся ей в женихи и никого другого к ней не подпускающий, запропастился неожиданно где-то и она свободна хоть на один этот вечер!
— Что же вы сидите? Я должна закусить или нет? — в том же духе продолжает она.
В ответ дикие вопли и пять ножей, поддев ломтики сала, взметнулись к ней. Она берет нож из Женькиной руки и хохочет:
— Боже мой! Юрочка твои гости от удивления отрезвели, налей-ка теперь им и себе да покажи, какие мы химические опыты делали на школьных вечерах.
Юрка встает, маленький (только самых коротеньких девчонок он не был ниже ростом, но такие ему не нравились), берет в руки по стакану с водкой (две колбы, комментирует Юлька) и выпивает одни за другим (сливает их содержимое в один сосуд).
— Реакция наступит несколько позже, — обещает Юра.
— Браво! — орут все и опрокидывают свои стаканы. Юлию, понимая, что ли больше нельзя, никто не упрашивает выпить, Вовка Марин хватает баян и играет "Карусель" К Юльке подскакивает Женька, и они крушатся легко-легко. .
— Будто мы с тобой сто лет танцуем вместе, — говорит он.
— Я ты не хотела, чтобы это было так. — отвечает она.
— Почему? — испуганно вопрошает Евгений и чуть приостанавливается.
— Тогда мы были бы уже дряхлыми стариками, а я хочу быть молодой.
— Здорово! — запрокинув голову, Женька хохочет, заливается смехом.
Баянист сменяет быструю мелодию на медленную. Юноша держит девушку на расстоянии от себя бережно. Смотрит поверх ее головы, насвистывает беспечно.