Послышались душераздирающие звуки аккордеона. Она умрет сейчас: Женька пригласит ту девушку. Нет, он идет к ней, к Юльке. Они танцуют. Она ничего не видит вокруг. И лица Женьки не видит. Слышит только:
— Лида удивляется, почему ты не поздоровалась с ней.
— Какая Лида?
— Петренко, вы с ней учились в одной школе.
— Это она? Я ее не узнала, она очень изменилась.
Опять перерыв между танцами, Женька отходит. Снова к Лиде Петренко. И Юлька сидит на стуле. Деревянный стул, деревянные руки, деревянные ноги.
Подходит Женька.
— Женька, я хочу домой!
— Что ты! — он уже кружит ее.
— Да, да! — настаивает она.
— Но ведь танцы только начались!
— Я хочу домой!
— А я хочу танцевать! Ты много капризничаешь. .
— А ты. .
— Что я?
— Ничего я хочу домой.
— Побудь здесь еще.
— Нет!
— Ах, так! Я не пойду тебя провожать!
— Что-о-о?
— Не пойду. Я хочу танцевать.
Юлька остановилась.
— Хорошо. Я пойду одна.
Сразу все прояснилось. Она увидела лица танцующих. У всех девчонок одинаковые прически. Этот глупый, дурацкий перманент. И у Петренко тоже.
Вот и все. Все. Юлька быстро взбежала по лестнице. Женька вошел в комнату первым, подал пальто. Она оделась, переобулась. Выпрямилась. Женька стоит бледный, смотрит на нее, выжидая.
Ах! Тебе не терпится танцевать! Юлька повернулась к двери, щелкнула ключом, выдернула его.
— Ха-ха-ха! — захохотала отчаянно. — Танцуй теперь!
— Юлька! Что ты делаешь? — кричит он вне себя.
— Ха-ха-ха!
— Дай ключ сейчас же!
— Ха-ха-ха! Тебе уже не нравится танцевать в комнате? Женя, включи радиолу.
— Ты бешеная! Перестань смеяться!
— Да, бешеная. А ты. . Ха- ха-ха!
Он бегает по комнате, гремит стульями, швыряет обувь, она подхлестывает его бесшабашным смехом.
— А если я выброшу ключ в форточку? Ха-ха-ха! У тебя пропадет целый вечер.
— Я вырву у тебя ключ силой.
— Попробуй. Да, каким был бы парень, не будь он хотя ты физически силен?!
— Юлька! — взмолился он.
— Эх ты! Вот тебе ключ. Что ж не берешь?
Юлька вкладываем ключ в скважину, поворачивает, Женька стоит, опустив руки и голову.
— Может быть ты думаешь, что я полюбила тебя? — спросила Юлька вдруг, неожиданно даже для самое себя. Он поднял голову, быстро взглянул на нее.
— Ничего я не думаю… — изумленные, растерянные, ненаглядные глаза. .
— О! Как я тебя ненавижу! Ненавижу, ненавижу! — и Юлька выскочила на комнаты, как выскакивают на поезда на ходу. .
Поссорившись с Евгением, я очень сильно переживала, так, что начала вдруг сочинить стихотворение. первое в моей жизни (до этого писала лишь прозу), а когда закончила, сама удивилась: получилась эпиграмма. Недолго думая, передала ее Женьке через подругу, которая потом и рассказала мне, как этот самовлюбленный нарцисс реагировал на мою критику.
Прочитав послание и густо покраснев, велел передать мне устно, что, если бы я была парнем, он за такой стих обязательно побил бы меня. Приняв эту угрозу всерьез, я затаилась: перестала ходить в гости к своему названому брату Юрочке Семечкину (в общежитие на танцы) и даже случайных встреч с Женькой избегала. Горевала, думая, что теперь, после того как я ему насолила, больше не видать мне Васючкова Евгения Ивановича, как своих ушей. .
Но не зря же говорится: милые бранятся — только тешатся. Через какое-то время любимый мой снова стал приходишь ко мне. Всякий раз с друзьями, с аккордеоном. Повеселиться, значит. Но мне было уже не до веселья. Пришло время расплачиваться за обиды, которые причинила я своим многочисленным поклонникам, отвергая их одного за другим.
Я надеялась: в любови
Танцевала и упала
Слез не будет никогда.
На коричневый ковер.
Полилися мои слезы,
Вы заставьте рыть могилу,
Как по зеркалу вода.
Кто до этого довел. .
(Народные частушки)
Другой мне никто ни был нужен. Но когда приходил он, я понимала: и этот его приход ни к чему его не обязывает и мне ничего не дает. (у нас даже просто поговорить друг с другом не было никакой возможности). И не дружба это, а словно канитель какая-то. И будущего у таких отношении нет. Он окончил всего три курса, ждать оставалось еще два года. Этот срок мне, девятнадцатилетней, казался невыносимо длинным.
"Да и кого ждать?" — сокрушаясь, спрашивала я самое себя. — Ветренника? Спасибо! Это все равно, что у моря погоды дожидаться". .