В руках коммуникатор хуже не стал. Панель организована неплохо, впрочем, это мы еще посмотрим и обкатаем. Подполковник кивнул Зайцеву. Разъехаться и проверить в разных режимах.
Когда штабс-капитан вернулся к полковой машине, подполковник подавил отвращение и повернулся к щеголю.
- Ваш представитель согласился слишком быстро и запросил слишком мало. Я вас слушаю.
- Вы готовите военный переворот в городе и области, - без паузы отозвался Рыжий. - У вас ничего не получится.
Очень легко было пристрелить эту гадину. Может быть, не так легко и просто, как в синематографе, учитывая, что руку прохвост держал в кармане, еще пять минут назад слишком оттянутом для перчатки или даже кастета. Но тыловой зайчик ухитрился скакнуть подполковнику ровно на больную мозоль. Гладкие в расчетах планы, которые оборачивались кровавой кашей, блистательные абстракции, становившиеся горами мертвечины, были его кошмаром. Слабостью, дурацким поводом для паники, трусливого полупаралича. Начнешь суетиться - и не сдвинешься с места. Страшно. Страшно погубить людей по ошибке, по своей глупости...
- Докажите эту... теорему, - облизывая растрескавшиеся губы, сказал Ульянов. Надеялся, что вышло спокойно и не без иронии.
- Генерал-майор Парфенов давит на губернатора, требуя ввести чрезвычайное положение. У него есть горючее. Он просто не хочет расходовать его попусту. Две трети его бронепарка может быть введено в действие... быстро. Я не могу сказать вам, насколько. Я человек невоенный, а таких источников у меня нет, и я не рисковал их заводить. Вы сильнее, но крови будет много, и вам придется потом удерживать власть тем, что останется. И подчинять область силой, потому что ваших союзников в тех же Тихвине и Луге не хватит... а им еще своих горожан кормить. А вы, взяв Питер, дадите всем понять, что собираетесь сохранять город в ущерб области.
Вдруг стало ощутимо теплее: подул ветер и словно сдул мороз.
- Генерал-майор Парфенов - су... - Невместно офицеру бранить другого, хоть и из иного ведомства, при штатских. Даже Парфенова. Подрываешь свой авторитет, а не его. - С ума сошел? Или крови не напился? - Ну вот, не хотел же с... этим. При этом. Не сумел.
С началом "желтухи" питерская жандармерия потребовала для себя особых прав и полномочий: расстрела спекулянтов, мародеров и паникеров без суда и многого другого. Не то было удивительно, что Парфенов захотел вернуть себе эту власть - а что он ее год назад отдал. Как оказалось, на время. И не то новость, что он костьми ляжет, но город не сдаст, а то, что у него есть топливо. Отчего-то Ульянов поверил. Проверить стоит. Но наверняка же - правда.
Начать войну в области, войну с союзниками, войну за ресурсы - продукты, торф, мазут, уголь, лекарства, горючее... и чем это лучше города, который по первой оттепели ринется в область, сминая любые кордоны?
- Он не сошел с ума, насколько я могу судить. Он думает о следующей зиме. И о малых городах, которые вымирают уже. О беженцах. О возможности повторной эпидемии. Об уездных Бонапартах. Чрезвычайное положение, установление контроля над территорией. Талоны. Общественные работы. Восстановление. У него ничего не получится.
- С губернатором - не получится... - подполковник достал из нагрудного кармана пачку сигарет с фильтром, предложил так и стоявшему душа нараспашку собеседнику. Тот элегантным жестом отказался.
- Вредно. Губернатор, - пояснил Рыжий, - законная власть, старая законная власть. Губернатор - это шанс вернуть все, как было, опираясь не только на силу, но и на преемственность. Восстановить порядок в области, потихоньку собрать в Петербурге тех из думской правой, кто все-таки уцелел. Легитимность - великая вещь... Он не захочет без губернатора.
Городской молодчик, определенно, понимал обстановку. Был хорошо осведомлен. И либо у него имелась наседка в штабе Ульянова, либо, и впрямь, был догадлив. В слабое место плана угодил сразу. В одно из. В жандармерию все не упиралось.
- Дальше.
- Вы собираетесь воевать сейчас, потому что у вас тоже тикают часы. Снабжение. Ресурсы. Дезертирство. Сейчас бегут меньше, чем могли бы, потому что зима и непонятно, куда бежать. Но от больших потерь побегут в любом случае.
Тоже правда. Нижние чины, штаб - все предельно вымотаны. Пять лет длится эта катавасия - война, эпидемия, голод, майский переворот, распад России на области. Половина полка спит и видит роспуск армии. Нет России - нет и Российской Армии, значит, пора разбежаться по родным губерниям, а не стоять вблизи чужого города... и у всех такие настроения. Мы больше не армия России. Мы сборище московских, воронежских, тамбовских и казанских варваров под стенами павшего Рима.