- Далее.
- Еще с Сестрорецкого приюта прозвище среди воспитанников имеет "Крыса". По слухам, к семи годам убил старшего воспитанника, который над ним издевался. Неоднократно угрожал убийством. В Демидовском приюте имел репутацию одновременно зубрилы, подлизы и отчаянного. Притом легко сходился с самыми разными детьми. Сохранил большинство контактов во всех слоях общества. Имеет тесные связи с преступным миром. Прозвище - Мандарин. Вероятно, замешан в некоторых ограблениях со взломом электрических запорных устройств. Вероятно, вхож в число "наставников" преступной школы, имеет масть. Выполняет роль посредника при конфликтах разных объединений. Все это уже предположительно, конечно, вы же понимаете... - Нурназаров сглотнул. Горло болело с неделю: опять ангина, а тут говори как заведенный. У доктора в лазарете - только йод, вот его с солью мешаем и полощем. И за то спасибо. - Во время эпидемии активно участвовал в операциях на черном рынке, укрепил свой авторитет среди преступников, в настоящий момент считается у них одним из лидеров. Связан с запрещенными партиями. Имеет псевдоним Домик, вхож в окружение Лихарева. Там пользуется репутацией не слишком весомой, поскольку регулярно привлекает для совместных операций преступников уголовных и политических. Это характеристика, Ваше Высокопревосходительство. Если интересны конкретные дела - то вот, пожалуйста...
- Меня интересует, за что его можно арестовать, - шевельнул губами Анисимов. Может, тоже простуду подхватил? Здесь же только грибы выращивать. Стойкие к стафилококкам и стрептококкам. Грибница Фараонова...
- Только взять с поличным, Ваше Высокопревосходительство, - что и затруднительно, и не нужно. Пока нет чрезвычайного положения, человек, который хоть как-то удерживает уголовничков от организованных нападений на фуры с хлебом, - большая ценность.
- Так найдите повод! Создайте! Придумайте, наконец! - попытался повысить голос директор. Закашлялся, долго глухо бухал и клекотал, прижимая к губам платок - бронхит, не меньше. - Так, чтобы и губернатора убедить.
Рустам Нурназаров, сотрудник уголовного сыска, коротко кивнул - мол, понял, ваше высокопревосходительство, будет сделано, ваше высокопревосходительство. И решил больше не откладывать визит на Очаковскую. Давно ведь приглашали. А господин директор пусть... дальше грибы растит. Хоть по углам, хоть в легких.
...и тут вошел Мандарин, такой весь аристократ - Сенечка аж засвистел восторженно про то, как Аркадий Циммельман взял петербургский банк и построил себе новый фрак. Очень Сенечке нравились старые песни, и Вова тоже нравился. Настоящий, не то что всякие там халамидники.
- И с тыщами в кармане,
С гардиною в лацкане...
Мандарину тоже только цветка не хватало, к пальтухе-то. И костюмчик сидел, серый с проблеском, наутюженный.
- Справная сбруя, - зашел с доброго слова Сенечка. После хорошей дозы антрацита он был благодушен.
Мандарин закон соблюдал - куда там остальным. Треп начал издалека. Сенечка под это рассказал вчерашнее - как посветил фонариком в окно и увидал там бабу, голую, белую, с кувшином. Мылась, видать. Сенечка раму подцепил, влез, а она стоит. Белая, холодная. Каменная.
- Вот так вот опрокинула, - похохотал Сенечка.
- И чего?
- Разбил, - сказал Сенечка. Туфту прогнал, но не колоться же, как на самом деле... засмеет.
Мандарин поржал, рассказал в ответ, как сработали в губернаторской кассе два финансиста. Так погоняли баланду, перешли к важному.
Мандарин - деловой из старых; тех почти всех перебили, а он под набушмаченного фраера закосил, пока синяки были в силе, губернатору-попке все заливал, да маньшевался. Теперь был в городе в законе, на рулежке гоп-стопами крепко приподнялся.
- Есть такая закладка, что с первого числа попка наш синякам волю даст больше чем в прошлом году, - сказал Мандарин. С рукава пылинки отряхнул, все с жестом, с фасоном. Повел носом. - За марафет по конвертам разложат, не то что за большее.
- Ну, псы, - подавился Сенечка. В носу засвербело. - Беспредел...
Мандарин дальше повел к тому, что неплохо бы рогами пошевелить, пока не началось, и чтоб Сенечка о том не мулекал, а пихнул дальше. Сенечка, как бывший тихушник, хорошо работавший в Питере, кипеша не любил, а Мандарин-то лапшу на уши вешать не станет. Ни разу пока не кинул. Да и зачем? И Мастер, а он тот еще жук, тоже звенит, что псам от нынешнего разгуляя тошно, и жди беды.