Город не взорвался. Город начал медленно подниматься, как тесто в квашне, как каша в волшебном горшочке, потихоньку заполняя улицы. Город сильно отличался от всех прочих мест, где случались такие вещи, тем, что стрельбой здесь нельзя уже было напугать почти никого.
- Керосин! Керосин!..
Хорошая вещь - конспиративная кличка. Бежит по улице человек, кричит себе. На всю улицу. Люди подумают - сгорело еще что-нибудь. Спасибо, если никто не вспомнит, что некий Керосин - в розыске с 2007 года, с убийства председателя Совета министров. Реформатский ненавидел эти собачьи прозвища, старался не пользоваться.
- Что? - спросил он сквозь зубы, когда у подъезда его догнал растрепанный парнишка.
- Мазурики полицию осадили, подожгли! Нам чего?
Андрей Ефремович на пару секунд замялся, решая. Взглянул вперед. Вдоль по улице метелица метет, а за ней погром по Питеру идет. Еще только час дня. Нам бы хоть до рассвета продержаться, город не выпустить из рук.
- Бить, - пожал он плечами. - Но сначала - то что по графику, полиция подождет.
К вечеру доложат: управление разграбили, архивы сожгли, большая часть персонала разбежалась, директор департамента застрелился.
Андрей Ефремович мельком пожалел: те, что остались оборонять здание, наверняка из лучших были. Побочные потери. Господин председатель Совета министров тоже когда-то оказался такой побочной потерей: заговорщик, но не главный в заговоре; главным был император Михаил Третий... Они не знали. В комитете после акта спорили до скрежета зубовного, до драки. Канонир, помнится, криком кричал, что бить нужно было по кукле, по знамени, по государю. И что сейчас он все исправит. Пятилетнего наследника посреди войны самодержцем не назначит даже нынешняя кастрированная Дума - обойдемся малой кровью. Большинство - и сам Реформатский - было против: Царя-мученика только не хватало! И прыжков вокруг регентства...
В этом городе еще будет много мучеников, и незаслуженных в том числе, как и незаслуженно забытых героев. Революция, - а это, происходящее вокруг, было первой настоящей революцией в России, не переворотом, не политической подтасовкой властей, не дележом титула главаря промеж бандитов, - развивается по законам жанра. Господина Анисимова забудут еще до заката. Господина Лихарева похоронили уже трижды за день - в боях на Витебском и Финляндском вокзалах, потом у полицейского склада оружия: подорвал и погиб. Впрочем, он все равно воскреснет и будет жить вечно. В памяти, гхм, народной. А пока что он отдает приказы, десятки приказов - по телефону, через посыльных, лично членам Комитета, в который входит.
Хорошо, что есть несколько легковых машин - на них пока хватает топлива. Нужно быть везде. До завтрашнего утра нужно быть везде, а после завтрашнего утра нужно быть в здравом уме, с боевым настроем, с желанием драться. Помнить наперечет все ресурсы, все возможности, весь потенциал, который можно противопоставить новой власти. Противопоставить - или объединить. Предварительно все разграничено, но завтра в полдень будет настоящее сражение за этот город. А сейчас... как это называют на фронте? Артподготовка?
Три телефона наперебой захлебываются звоном. Пока работают - рукотворное счастье, телефонный узел тихо взяли под утро, еще до взрывов. Виктория Павловна управляет ими, гекатонхейрам подобна, а место вчерашнего хозяина этих апартаментов пустует.
- Его губернатор вызвал.
В городе стояли столбы дыма, за окнами порой резко щелкало... если слышно, значит, почти рядом с Таврическим; надо же, едва не половину наличных сил стянули на охрану складов, звонили телефоны, бегали люди - "сорок тысяч одних курьеров", - ругался начальник канцелярии, все срочно в посыльные записались... никто ничего не понимал, а Петру Константиновичу приспичило отыскать не доехавший до места назначения вычислительный центр.
Да что тут искать, - думал секретарь, - принял кто-то колонну за продовольственную, и пиши пропало. Или Владимир Антонович, умный человек, догадался и дернул куда-нибудь из города вовсе, к тем же военным под крыло. Или сидят где-нибудь на окраине, нос высунуть боятся.
На звонок, однако, старое здание ответило. Раздражительная дама представилась Викторией Павловной, заведующей управленческой частью. Она же и сообщила, что Владимир Антонович как раз уехал в Таврический, где и должен оказаться в ближайшее время с поправками на погоду и положение в городе. То есть от получаса до Страшного Суда, добавил от себя секретарь. На том конце провода вздохнули и согласились.