У неё было красивое имя - Нелли. Она осталась в моей памяти как "вдова Нелли".
В первое же воскресенье я, как полностью оправданный, получил увольнительную и сразу наведался к вдове. Моё появление её не удивило. "А я знала, что ты придёшь. Ты такой находчивый", - произнесла она, как только я перед ней предстал.
Все увольнительные проводил у неё. Ещё я пользовался добротой Плавчука. Когда я всё-таки вскакивал по его команде "Рота - пудъём!", он отпускал меня по любой моей просьбе и даже ночью.
Вступив в близкие отношения с Нелли, я самодовольно думал показать ей класс, но класс показала она: обучила всем постельным премудростям. Я несколько раз пытался её разговорить на тему ночного визитёра, чтобы узнать, как было на самом деле. Она отвечала неохотно:
- Тебе это зачем? Ты как будто неуверенно себя чувствуешь со мной. А у следователя был прыткий. Я хочу забыть это... Он из какой роты? Кажется, вы вместе в оркестре играете?
Не очень похоже, что она и в самом деле хотела забыть.
От вдовы Нелли у меня захватывало дух, но я даже не мог ни перед кем похвастаться и поделиться подробностями. Желание увидеть в глазах сослуживцев обязательное восхищение и зависть я не без сожаления подавлял, потому что не хотел, чтобы про мои визиты узнал Глеб. В деле сокрытия любовной интрижки я проявил, к своему же удивлению, невиданное для молодого парня, к тому же солдата, нежелание заполучить лёгкую славу крутого не только в роте, но и во всём батальоне. Как известно, такая слава среди солдат обеспечивала непререкаемый авторитет практически до конца службы. В условиях сексуального голода, подавляемого с помощью брома, наличие под рукой постоянной подружки среди солдат-срочников всегда ценилось на порядок выше, нежели успехи в боевой и политической подготовке.
Ефрейтор Глеб Луконин вполне удовлетворился моим поступком. Угрозы угодить в дисциплинарный батальон ему хватило до самого дембеля. Он понимал, что проиграл, но смирился с этим, чем и купил меня. Проклятая щитовидка! Она уже тогда уклонялась от своего прямого предназначения и потихоньку лепила из меня жалостливого интеллигентика. Может, таков закон дружбы, и хитрая железа его хороша знала? Глядя на то, как покорно Лука принял свой проигрыш, мне действительно стало жаль его. Мы отдали свой двухгодичный долг по защите двух Родин26, и когда тот же самый сто пятьдесят четвёртый с дембелями приземлился в родном аэропорту, я не удержался и рассказал про Нелли. В такси Глеб выпытал всё до мелочей, до самых подробностей. Его очень впечатлила очная ставка и моя выдержка, и после разговора, прямо там, в такси, он предложил поступать в юридический.
Вынужденно скрывая свои победы на любовном фронте, я повзрослел, а заодно и восполнил все неудачи с женским полом в период подросткового созревания. Совершенствовалась в умении соблазнять и Нелли. У неё было красивое нижнее бельё, она всегда надевала новое. "Вдруг меня насмерть собьет машина, и тогда в морге я буду не комильфо, если на мне будет что попало? Я всегда должна быть на высоте и восхищать мужские взоры, даже если на меня в этот момент будет смотреть только патологоанатом", - объясняла она. В первый вечер к моему приходу она надела чёрный гипюровый гарнитур, дразня через тонкое кружево розовыми сосками. Вторая половина комплекта закрывала только самую полоску - ту, что медики грубо и пошло назвали щелью. Кому пришло в голову так назвать этот великолепный бледно-розовый разрез плоти? Разрез, через который видна Вселенная. Если автор термина был эксгибиционист и кроме замочной скважины ничем не пользовался, то тогда это всё объясняет...
- Жаль насчёт свидетеля. Но всё равно приходи на свадьбу, - сказал Борис, когда я отказался от предложенной роли.
- Ты до сих пор не сказал, как зовут твою невесту, - напомнил я ему.
- У неё необычное имя - Нелли.
Я не пошёл и на свадьбу. Говорят, что в женщину, в отличие от реки, можно войти не только дважды. Я был уверен, что если там появлюсь, то очень быстро это случится и трижды, и четырежды. Я надеялся уберечь и её, и себя от дьявольского наваждения, как будто, проигнорировав регистрацию Борисова счастья, мне удастся избежать искушения. И всё же потом, уже после свадьбы, пришёл к ним. Решил посмотреть, насколько счастье школьного друга отличается от моей мечты. Нелли сделала вид, что не узнала меня. Мне девятнадцать, ей двадцать два - нормальная разница была у нас с ней восемнадцать лет назад. Но чтобы забыть, времени женщине необходимо намного меньше.
Она почти не изменилась с того последнего дня, когда я пообещал ей остаться в сером и сыром городе.
... - Оставайся, я рожу тебе сына, - не возразила она тогда.
Мы все ждали демобилизации, как ждут открытия винной бочки, два года пролежавшей на дне морском, чтобы вдоволь насладиться вкусом пусть и недостаточно настоявшегося, но долгожданного напитка. В этом томительном ожидании мы каждую ночь ставили на тумбочку молодого бойца, чтобы он рассказывал с чувством и выражением из солдатского дембельского фольклора, передающегося из призыва в призыв, как эстафетная палочка, наше любимое:
Дембель стал на день короче,
Всем дедам - спокойной ночи!
Спят деды, пусть им приснится
Самолёт весенней птицей,
Дом, леса, поля и речки
И п...да на тёплой печке,
Доброй матери наказ
И о дембеле приказ...
Хоть и грубо, но нам было по сердцу. Впереди были встречи с матерями и невестами и вольная жизнь без "пудъёма" по команде, а также новая эпоха и много свободных девушек, ждущих своих женихов, как пальмы - дождя в пустыне.
Незнакомый ритм оглушил нас, непривычные словечки резали слух. Новый глагол "трахаться", постепенно входивший в оборот, но такой точный, ещё звучал непривычно, но скоро навсегда заменил прежний "бараться". Два слова как главные термины двух эпох. Изменения в терминологии означали для нас окончательный переход из одной эпохи в другую. С этого времени глагол прочно обосновался в сексуальном лексиконе и приобрёл единственный и устойчивый смысл. Мишени, в которые мы трахали из АКМ и бабахали из пушек Т-72 на полигонах, мы поменяли на другие, благо ими полнились все улицы, рестораны и кафе. Да что там улицы - в нашем распоряжении была целая страна и даже весь мир! Женщины живут везде. Огромный полигон каких угодно женщин! А наши орудия были всегда при себе: стреляй -не хочу.
- Возвращаясь домой с Сахалина через Индию, Чехов умудрился попробовать индианку, а чем мы хуже? - сказал я Глебу, когда мы сошли с трапа самолета. - А, между прочим, тогда ещё не существовало закона о свободе передвижения. Смотри, вот они - Нелли! Выбирай любую.
Мы все были уверены, что, сменив кителя на пуловеры и джинсы "Мontana", испытаем ощущения настоящей, доселе не известной нам взрослой жизни, и приготовились испытывать их сколько угодно долго. Что до меня, то я хотел сравнить преступное с легальным и никак не ожидал разочарования от последнего.
Перед дембелем я пообещал Нелли долгую и счастливую жизнь и не сдержал своего обещания. Я не решился остаться в квартире, где всё напоминало о вдовствующем статусе хозяйки. Фотографии покойного мужа - вот он весёлый, в лейтенантских погонах после училища, вот возле танка в форме капитана, а вот здесь он вместе с солдатами в чёрных шлемофонах - висели на всех стенах. Они угнетали. В Нелли уже не было ничего сладостно-запретного - оно исчезло, и вместо него моему взору явилось обыкновенное женское желание кормить меня и заботиться обо мне. Просто и скучно. А ещё в ней отсутствовало знакомое и далёкое, заставляющее остаться, ― запах дома. Лука бы согласился. Факт.
Я так и не понял, почему она ответила взаимностью. Молодую женщину сбило с толку моё признание? Её взаимность была похожа на благодарность за моё странное благородство, которое удивило её, на время заместив собой боль от утраты. Другие эмоции диктовали ей поведение, выходящее за рамки "правильного", и невольно вынудили следовать этой роли. Моя нахальная игра с опознанием вызвала замешательство с её стороны, и я не преминул этим воспользоваться. Стереотип поведения явно был сломан в её глазах, и я готов оторвать себе вторую руку, если это не помогло ей отвлечься от смерти мужа. Я почувствовал себя утешителем женской души, но тут же подумал о том, что следует быть осторожнее и не разбрасываться конечностями, хотя бы и ради женщин. Чем утешать их потом?