- А то!
И я выслушал ещё одну историю, достойную не то что лесоповала, а даже и расстрела без суда и предварительного следствия, если бы она произошла многими годами раньше.
История вторая
О выходе из Коммунистической партии трёх её членов, работников суда и прокуратуры, рассказанная председателем районного суда Николаем Петровичем Судякиным
По пятницам, как обычно, прокурор района работал с особым усердием: аресты криминальных элементов приходились большей частью на последний рабочий день перед выходными. Прокурор начинал этот процесс в три часа дня и заканчивал около семи вечера. Впрочем, как повезёт.
На пятницу и назначили заседание партийной ячейки суда и прокуратуры. Из прокуратуры членов ячейки было двое, а из суда - один, поэтому заседания проходили с другой стороны "судейского дома" - в кабинете прокурора. Резонно.
Судякин явился к семи часам, но аресты ещё шли полным ходом. В приёмной милиционеры ожидали своей очереди, а приведённые ими будущие постояльцы местного ИВС39 - своей участи. Среди тех и других скромно жался инструктор райкома из отдела торговли, с любопытством поглядывая на необычную компанию, демонстративно дистанцируясь от неё и всем видом показывая, что он здесь типа по случайности.
Судья понял, что тот всё знает - потому и ждёт терпеливо в предбаннике у прокурора.
Инструктор делал вид, что его интересуют исключительно бытовые условия следователей - типа ходят ли их дети в детский сад или уже в школу, и есть ли подсобное хозяйство.
Перекинувшись с ним парой слов, Судякин тоже занял отстранённую позицию. Все находящиеся в приёмной кандидаты на арест скоро предстанут уже перед ним.
Аресты закончились только к восьми вечера. Петрович волновался, переживая, что прокурор устанет и попросит перенести собрание. Ещё он ждал следователя, которая была в декрете, но обещала подойти. Без кворума собрание не имело смысла.
Уставший прокурор указал Судякину и инструктору на стулья за большим столом и спросил райкомовского работника:
- Чем обязаны визиту столь высокого гостя?
- Да слышал, что собрание сегодня у вас. Если не возражаете, я поприсутствую.
- Не возражаем, - ответил Судякин, потому что именно он являлся секретарём ячейки, и повестку собрания подготовил тоже он. А про себя ругнулся: "Верка сдала, чтоб её..."
Подошла следователь с ребёнком на руках. Она была кормящей матерью, а режим кормёжки нарушать нельзя.
Николай Петрович помолчал, выдохнул и объявил повестку, нервничая и путаясь в словах:
- Я так скажу. О выходе из КПСС членов КПСС... - и три раза перечислил желающих покинуть стройные ряды партии.
Прокурор качнул головой, следователь тоже кивнула (она уже рассупонила кофту и вывалила наружу источник питания младенца).
Отвлёкшись поначалу на источник, Судякин быстро овладел собой и продолжил:
- Голосуем за повестку. Кто за?
За были все, кроме инструктора. Он предложил отложить собрание.
- А вы не член - вы не голосуете, - пресёк Судякин помехи.
Скрипя зубами, играя скулами, инструктор умолк.
- Ввиду того, что принята фактически новая экономическая концепция со стороны государства и, опять же, по причине произошедшей смены политических эпох и экономической формации, партия в стране перестала играть руководящую роль. Её задача сегодня - отойти в сторону и не мешать. В условиях объявления, наконец-то, государства правовым, представляется неуместным, когда работники суда и прокуратуры вынуждены подчиняться не закону, а руководящим разъяснениям третьего секретаря райкома и инструктора отдела торговли и административных органов об искоренении преступности в районе.
Петрович насобачился на написании непонятных приговоров и заливал так же непонятно о приоритете закона, о международной обстановке, о свободе в стране всего, что должно быть свободным, как канарейка, только что выпорхнувшая из клетки, но ещё не знающая, куда лететь дальше.
- Никакого преследования за инакомыслие не должно быть, - разошёлся председатель партячейки, почувствовав поддержку следователя, которая качала младенца. Она покормила его грудью, застегнулась на все пуговицы и смотрела на докладчика внимательно и серьёзно.
Прокурор что-то чиркал в блокноте. После арестов он устал и ждал, когда всё закончится. Инструктор ёрзал на стуле, норовя вставить слово. Но Петрович гнул дальше:
- Никаких парторганизаций и ячеек в трудовых коллективах не должно быть, хотя таковые и могут быть в государстве. Но государство не должно вмешиваться в работу правоохранительных органов, потому что они есть отдельный и самостоятельный институт государственной власти. Скотник убирает навоз, доярка доит коров.
― Я так скажу: какие тут соревнования? Больше навоза, чем корова наср...т, скотник всё равно не уберёт. И доярка своего молока не добавит, - подытожил докладчик и посмотрел на следователя. Услышав про молоко, та встрепенулась и снова вывалила "бидон" пятого размера.
"А до родов был третий" - подумал Судякин. - Итак, кто за выход? - спросил он и обвёл глазами присутствующих.
- Стоп! Дайте сказать. Я пока ещё работник райкома, а вы члены партии, - взял слово инструктор. Поднявшись со стула, он нервно заходил по кабинету прокурора. Тяжело расставаться с властью.
Инструктор стал говорить про то, что рано списывать со счетов КПСС, что она ещё могучая и сильная, что судья с прокурором - это маяки, за которыми пойдут все остальные. Говорил долго, нудно и надоел всем членам ячейки.
- Подождите немного. Скоро само всё решится, - убеждал он не рубить сплеча.
Судякин устал слушать инструктора, который тоже утомился и сел, не веря в успех своего выступления. И оказался прав. Судякин только разозлился и решил добить инструктора последним доводом:
- Я так скажу. Возьмём для примера три государства: Вьетнам, Германию и Корею.
- Да-да, - встрепенулся прокурор, - очень наглядно. Что дала партия там, где была у власти? И почему у этих разделённых народов жизнь у одной половины лучше, чем у другой?
Инструктор повертелся, как кот на горячей сковородке, поёрзал на стуле и жалобно выдавил:
- Ну подожди-и-ите. Успеете выйти.