Почти половина денег за проданный дом Борьки ушли на его защиту. Стряпчий из меня вышел так себе. Стоимость досрочного освобождения друга мне только предстояло узнать, и потому подумал: правильно я поступил, что не отдал все деньги Глебу, хотя и готов был. И ещё меня ждал московский профессор. Я давно уже связался с ним.
Жалоба по делу Бориса дошла до Верховного Суда, заседание назначили через два месяца. Я прилетел в Москву за три дня до начала. В эти три дня я должен был разыскать профессора и принять решение. Я легко нашёл его в Интернете. Профессор Чугункин был столичным светилой.
- Надо готовиться и довольно долго, - услышал я от старого лабальщика. И, кажется, Чугункин стал порядочным занудой.
- Необходимо пройти подготовительные процедуры, - объяснил он. - Придётся поменять привычки: ты должен будешь носить одежду, какую никогда не носил, и изменить свою походку. Ты должен ходить так, как никогда не ходил. А помнишь, как мы лабали?
- Конечно, - согласился я и не удержался от рифмы:
- Квинтет гремел, как гром, над плацем,
Сапог по плацу классно клацал... -
Потом ты бежал кромсать хряков, и помогал тебе Рыжий. Ты, случаем, не встречался с ним? Он ведь тоже москвич.
- Он у меня работает, - сообщил мой сослуживец. - Я взял его к себе в замы. Рыжий сейчас Рожнов Илья Сергеевич. Он неплохой хирург и хороший управленец. У него отлично получается совмещать несовместимое. Тем более если учесть специфику нашей клиники. Так как ты говоришь: "Измени себя и возрадуйся новой жизни"?
- Вроде того.
- Есть два варианта начать новую жизнь. Твоё дело выбрать один из них, и главное, выбрать осознанно, - философски изрёк Чугунтий и озвучил оба.
- Надо подумать. Слишком трудный выбор: для первого варианта мои мозги еще не готовы, а второй недостаточно радикален, - ответил я после некоторого замешательства.
- Выбирай, время у тебя есть. В любом случае я сделаю тебе скидку по старой службе. Но для начала я распишу курс обязательной терапии и психологической адаптации. Организму подготовиться надо. Я тебе скажу: твоя болезнь излечима. Через мою клинику таких, как ты, прошло уже много, и никто ещё не пожаловался. Не ты первый, не ты последний. А пока пойдем к Илье оформлять договор на первый этап лечения. Медицина сегодня не помощь, медицина сегодня - это услуга. А всякая услуга оформляется договором. Не мне тебе объяснять. Потом в бухгалтерию - оплатить, там же и договор оформишь.
Мы прошли с Чугунтием по длинному освещённому коридору. "Как в тоннеле. Куда он приведет меня?" - мелькнула мысль. В конце коридора зашли в кабинет бухгалтера, где я внёс аванс. Из соседнего кабинета показался рыжий доктор в малиновом халате.
- Опа-на! Рыжий! - воскликнул я.
- Не Рыжий, а Илья Сергеевич. Да-с, - перебил он. Рыжий изменился только в одном: стал ещё рыжее. - Так значит, решил? Ну что ж, мы с Чугунтием... извиняюсь, с Михаилом Абрамовичем... - Рыжий поправился, покосившись на Чугунтия, и продолжил: - Сделаем, как себе. Мы с Михаилом Абрамовичем ещё в армии решили: будем резать. Вот так мы свиней на людей и поменяли. Особой разницы никакой нет, и ДНК похожи.
"Ну и шутки", - подумал я и поёжился, вспомнив операции-манипуляции в свинарнике. Я присутствовал на одной из них. Одного раза хватило.
- Себе, похоже, вы пока делать не собираетесь. Надеюсь, что дифференциация имеет место в твоей практике? И стерилизуете не водкой? - поинтересовался я.
- Обижаешь! - Чугунтий заосанился, приняв начальственный вид и нацепив на лицо учёное выражение. - Рука набита.
- Смотри, чтобы глаз потом не пришлось, если что... - пошутил я, решив, что юмор - это единственное сейчас, что мне поможет. Я пока не мог привыкнуть к предстоящим в скором будущем изменениям. После встречи с сослуживцами, которые так легко были готовы исполосовать меня за мои же деньги, тело затряслось в мелком ознобе. Жизнь делала крутой вираж, скоростей на котором не сбрасывают. Центробежная сила, однако. Опасно.
- А помнишь Луку? - спросил я. - Дружим с дембеля. Вы с Рыжим мне операцию сделаете, а Лука - документы.
- О! Передавай ему привет, - сказал Чугунтий, - если захочет, сделаем и ему в лучшем виде. И скидку по старой службе. Да, кстати: Рекса ты, конечно, помнишь?
- Конечно.
- Он один из первых, кто сделал операцию в моей клинике. Но ты его уже не узнаешь.
- А ты меня - потом, после операции?
- Только по документам. Надеюсь, Лука тебе в этом поможет, - ничуть не смутился Чугунтий. Шутки профессор Чугункин Михаил Абрамович, лучший пластический хирург столицы, воспринимать давно разучился.
Глава тринадцатая
Увы, утешится вдова,
и друга лучший друг забудет
Что-то я стал тяжеловат. Лишние килограммы. Они не дают взлететь и воспарить бабочкой хотя бы над газоном. Па-де-де бегемотику не под силу. Он ловок только в воде.
Сбросить лишнее, отказаться от ненужного! Отрезать, отсечь, выбросить вон!
Я позвонил Рексу (телефон взял у Чугунтия). Тот охотно отозвался и с удовольствием согласился встретиться.
- Привет. Рад слышать, - поприветствовал я старого приятеля.
- Привет. Есть одна тема, замутить не хочешь? - предложил Рекс.
Как у него изменился голос! Надо было к этому привыкнуть.
- Хочу, - ответил я, - Чугунтий настоятельно рекомендовал.
- Тем более. Подходи к ... - Рекс назвал станцию метро.
В условленный час я ждал в условленном месте. Ко мне подошли две ярко накрашенные девицы:
- Ты Костя?
- Да.
Они усадили меня в чёрный "Линкольн", который рванул с места, презрительно выбрасывая пыль из-под колёс.
Мы приехали в какую-то глушь. Кругом стояли заброшенные дома, окна которых тупо глазели выбитыми стеклами. Какие-то ржавые конструкции были разбросаны в разных местах. Бурьян...
Меня провели между двух более-менее целых, раскрашенных граффити трёхэтажных домов, где оказался небольшой двор, закрытый с трёх сторон. На противоположной от прохода стороне стоял двухэтажный дом из силикатного кирпича. Снаружи его не было видно. С правой стороны здания имелась металлическая лестница, ведущая наверх.
Мы поднялись по ней на крышу, где я увидел замаскированный люк. Одна из девчонок дважды стукнула каблуком по люку. В ответ раздались такие же два удара, и через минуту люк открылся.
- Лезь туда, - приказала вторая.
Я с опаской посмотрел вниз, пытаясь разглядеть какие-нибудь ступеньки, чтобы опустить на них ногу.
- Лезь, лезь, не бойся, - поторопила она.
Спустившись вниз по винтовой лестнице, я оказался посреди просторного помещения с софитами и видеокамерами.
- Ну, наконец-то. Дай я тебя обниму, - раздался голос, похожий на тот, который звучал в телефоне.
На то, чтобы привыкнуть к яркому свету, у меня ушло минуты три. Когда глаза освоились, я внимательно ещё раз огляделся вокруг.
- Ты прав, дружище, это мастерская, - пояснил он, - здесь мы снимаем красивое кино. Но пока отдохни. Пойдём выпьем что-нибудь!
Да, это был голос Рекса - Валентина Рекстина когда-то. А как зовут его сейчас? Странный у него голос. И такой непривычный вид. А что я, собственно, хотел? Скоро и у меня будет...
- Я жду тебя уже с утра, - сказал Рекс, - мне позвонил Чугунтий и сообщил, что дал тебе мой номер. Виски, бренди?
- Предпочитаю абсент, с ледяной водой он отлично успокаивает, - ответил я, всё ещё ошарашенный видом Рекстина.
- Окей. Абсент так абсент. - Рекс вынул из бара зелёную бутылку и налил полстакана. - Может, просто льда?
- Давай просто льда.
- После армии пришлось помотаться в поисках подходящего места. Другая страна, другое время. Я как будто оказался за границей. Всюду - отказ. Полная задница. Работы нет, денег тоже. Кое-как удалось получить место швейцара в ресторане. Пообещали, что возьмут играть по вечерам. Но сначала швейцаром. Облачили в ливрею... Противно вспомнить. Ничего, отстоял полгода, поунижался. Потом в ресторанном оркестре от передоза ударник ласты склеил. Тогда и вспомнили про меня. Играл я неплохо, но тут-то мне и приготовили капкан. В оркестре дурью баловались, почти каждый вечер или пьяные играли, или обкуренные. Ну я и... Сначала - травка, потом покрепче - гашиш, опиаты разные. Ещё немного, и до герыча бы дошло. Не знаю, что остановило. - Рекс рассказывал медленно, обстоятельно. Так, как будто давно готовился излить душу.