"Ну и голос", - в очередной раз подумал я про себя.
Голос Рекса - хрипловато-низкий, с мягким кошачьим урчанием, - звучал тихо. Девицы сидели в дальнем углу и не слышали нас. Они потягивали виски с кока-колой и смотрели видео. Изредка до меня доносились характерные узнаваемые звуки: слабые женские стоны, частые мужские вздыхивания.
Я вышел на улицу, щурясь от яркого дневного света и шатаясь от свежего воздуха. Я подумаю над предложением Рекса.
Верховный Суд отменил приговор Бориса, направив бумагу прокурору, которому дали указание выяснить роль, с одной стороны, шахтёров при получении субсидий, с другой - тех должностных лиц, что отвечали за проверку документов и выдачу денег. Сами, без указаний, прокуроры ничего не выясняют. Если верить Кафке, привратники - это именно они. Выяснять значит превышать полномочия. Никаких прав давать надежду у них нет. Иначе что тогда останется судьям?
По поводу изнасилования Верховный Суд решил прокурора не отягощать - у прокуроров и без того работы много: строго следить за входом в преисподнюю Закона. Судьи рассуждали ступенчато: факт первый - измена жене с любовницей, факт второй - месть жены изменнику мужу. Ни то, ни другое преступлением не является. А единственный довод обвинения - секс без презерватива - судьями был оценен парадоксально. Парадоксально справедливо. Но на то они и верховные судьи, что они таки приняли во внимание доводы защиты: горячее желание обвиняемого иметь детей ещё, а именно, дочку. Слава Богу, до страны победившего феминизма нам пока далеко. Однако шагаем быстро.
Судья-докладчик пробубнил скороговоркой, что осуждённый Калашников освобождается из-под стражи немедленно под подписку о невыезде.
- Вам понятно решение? Вопросы? - обратился судья к частично оправданному.
Вопрос был. У меня. Насчёт освобождения. Я посчитал, что слово "немедленно" в вердикте ключевое.
- Сегодня уже никак, - уклончиво ответил председательствующий, - у нас рассылка документов только по средам, то есть завтра. И потом, у вас в городе рабочий день уже закончился. СИЗО закрыто.
Я покоробился и набрался смелости вступить в пререкания:
- Ваша честь, может, тогда так и указать в документе: освободить, когда будет очередная рассылка документов?
Судьи посмотрели на наглеца, потом на экран телевизора, в котором продолжал маячить Борька с невыключенным микрофоном, и заторопились к выходу.
Дело сделано! Последнее, что увидел я, выходя из зала, это благодарный взгляд Бориса. Он смотрел на меня взглядом преданной собаки, готовой броситься под поезд ради хозяина.
Теперь - к Рексу для снятия напряжения и - на самолёт. Мой рейс был рано утром. Домой прилечу уже на следующие сутки. Сразу из аэропорта поеду в СИЗО выпускать оттуда Борьку. Приятная процедура, ради повторения которой готов простить вершителям правосудия их "сегодня уже никак".
Рекс ждал меня. Перед тем как поехать, я позвонил ему, и он снова сказал стоять возле известной мне станции метро. И снова чёрный "Линкольн" лихо подкатил к самым носкам моих штиблет, а, забрав меня, так же крутанул колесами, высекая искры из асфальта.
Знакомый бункер показался теперь симпатичным домиком, и лестница ещё любезнее приглашала заглянуть на огонёк, на стаканчик абсента.
- Ну как, освободил своего друга? - спросил Рекс. Он выглядел гораздо веселее, чем когда я увидел его сутки назад.
- Пока нет. Освобожу, как только прилечу.
- Когда самолёт?
- Завтра утром.
- Значит, у тебя уйма времени? Развлечься не хочешь?
Я вопросительно посмотрел на Рекса.
- Для начала выпей, а потом... Ну, короче, мои девчонки - они славные... Они такие ласковые. Кстати, ты их уже видел.
- Надеюсь, не малолетки?
- Боже упаси. Им по двадцать, - заверил Рекс.
- Тогда ладно, а то выглядят не старше шестнадцати.
Девчонки были кстати. Может быть, впервые в жизни мне не придётся драться за них, испытывать угрызения совести из-за их возраста, слушать нравоучения собственного мозга и иметь проблемы с законом.
Я налил себе виски, охладив его льдом. Виски со льдом расслабляет не хуже абсента. Немного помогут и подружки Рекса.
Пока я готовил себе коктейль, одна из них успела привести себя в нужный вид. У неё была маленькая грудь, которая стояла торчком, дразня остренькими сосками. Она подошла ко мне и стала стаскивать с меня рубашку. Её руки скользили по моему телу, как руки гадалки колдуют над разложенными картами. Как карты открывались внимательному взору, так и я обнажался, освобождаясь от одежды, пока не остался стоять в одних часах. Девчонка уже плотно прижалась ко мне, когда подошла вторая, с пухлыми, явно накаченными губами.
- Светик, а почему он у тебя ещё одетый? - улыбнувшись, спросила вошедшая подружка. - А вот сейчас мы его совсем... - и сняла с меня часы. Она нажала на плечи Светику, опустив её на колени и прижав лицо подружки мне в пах. - Светочка, сделай, как я тебя учила, но сначала выпей. - И поднесла ей стакан. - Если хочешь, я помогу тебе.
Мой дружок тут же отозвался, как щенок, радостно тычась то в одно, то в другое лицевое лоно, выбрав, в конце концов, пухлое.
- Ларюсик, я же первая, - возмутилась Светик.
- Да н-н, угу-м, - отозвалась Ларюсик. Она уже работала вовсю. Я вытащил своего друга изо рта Ларюсик и предложил Светику. А, чёрт возьми! С виски так классно обжигает! Если и есть на свете что-нибудь идеальное, так это удовольствие, и ничего больше. И можно совершенствоваться сколько угодно. Режиссёр сам себе и своему удовольствию. Вот только что является его источником?
Я уже был готов к концу, как чья-то рука протянула мне стакан с виски. Я выпил и фонтанировал одновременно, и мои ноги автоматически подкосились. Я устало опустился на пол, где приготовили пару подушек для удобства, а девчонки легли рядом, прижавшись ко мне с двух сторон. Они наглаживали меня, ближе и ближе подбираясь к моему усталому другу. После виски и секса боец из него был не очень, но девушки старались. Оставив Ларису со мной, Света встала и подошла к кофеварке. Пока она готовила кофе, Лариса всё теснее вжималась в меня всем телом. Её грудь, такая нежная и мягкая, елозила по моей, и у меня снова появились силы. Груди Ларисы не совпадали по горизонтали: левая была чуть ниже, подтверждая теорию несимметричности, означающую, как утверждают специалисты, норму. Я слишком отвлёкся на признаки этой теории, и Лариса вернула моё внимание поцелуем. Всегда мечтал об этом: лёжа на спине, чувствовать лёгкие прикосновения женских рук, губ и болтающихся грудей, от которых по всему телу - от лица до ступней - проходит нервная, но приятная вибрация. Вот оно - идеальное, ставшее доступным! Мечта об идеальном как вечный стимул в достижении эталона у меня в руках. И что это за красный глазок, который так внимательно наблюдает за мной откуда-то сверху?
Светик подала мне кофе, накапав перед этим туда какой-то жидкости из бутылки с яркой этикеткой. Я приподнялся на локте и осторожно пригубил. Вкус напитка показался приятным, чуть обжигающим, и - о, боги! - из чашки исходил знакомый запах из детства: запах дома. Я приблизил чашку ещё ближе: да, тот самый! Я нашёл его, этот неуловимый источник своего удовольствия, которое подходит только мне. Какой запах! Я сойду с ума, если не выйду отсюда прежде.
Но всё продолжалось. Моё сознание затуманилось, я снова лежал на спине, а сверху на меня медленно опускалась одна из подружек. Это оказалась Лариса, она насадила себя на мой стержень, ставший на боевой взвод, когда я подкрепился из чашки. Девушка ритмично двигалась вниз и вверх, увеличивая амплитуду. Она была ловка и ни разу не выскочила за пределы соединения. Вторая предложила для поцелуев свой разрез-бутон, сев мне на лицо, чуть к нему прислонившись, и, танцуя, приподнималась на коленях в такт моим касаниям. Я целовал девушку туда, где предложено, стараясь попадать в такт, а другая так же в такт танцевала на мне. Я фонтанировал второй раз, потом третий, четвёртый. Сколько раз получилось у Ларисы? Что-то такое содержалось в том напитке! Или силы придал его запах?