Я собираю в отдельную копилку рассказы людей про то, как они сталкивались с нуоли. Такие, как родители Натали, вспоминают, как когда-то, еще в советские времена, был у них дворник, или сторож, или кладовщик из нуоли, тихий, смирный, вежливый, всегда дверь придержит, сумки донесет, коляску поможет спустить со ступенек. Такие, как шеф Игорь, вспоминают армейскую службу, где повариха нуоли готовила отменного минтая под маринадом, какого он нигде и никогда больше не пробовал. Натали и ее подруги стараются так сравнять нуоли с людьми в своих рассказах, что от напряжения вздуваются вены на лбу. А Миша рассказывает, как нуоли кинул его на бабки.
– Натаха клевая, только… – Миша вошел в красную стадию. – Отбитая… на всю голову. Устроила мне… У меня группа, люди бабки большие заплатили, а она мне мозг выносит… Тупая стыдоба… Думала, я замутил с одной там. Она красивая, да и втюрилась явно, но я профессионал. Не могу же я ебаться со всеми, кто этого хочет. В следующем году не соберу же…
– Так, может, наоборот, бонус будет…
– А ты сечешь, – засмеялся Миша и хлопнул меня по плечу. – Голова.
Он выпил огуречный шот и заказал двойной эспрессо себе и мне.
– Когда думаю, как завтра надену удавку и приду в офис, хочется с моста прыгнуть…
Я шел по ночным улицам к Андрею и представлял, как Миша прыгает с моста, в воздухе делает несколько кувырков или эйров и идеально входит в воду. Почему-то никак не мог вообразить его разможженное о воду тело. Бесконечно элегантный человек.
Перед тем как расстаться, он сказал, что намерен помириться окончательно с Натали. Уже присмотрел квартиру на набережной. Натали любит воду.
– Далеко от работы, – сказал я.
– Да плевать, – махнул рукой Миша. – Найдет другую или хуй забьет, как обычно.
Или нарисует карту желаний.
Помириться окончательно. Что это значит?
Мне хотелось узнать, как она, я достал телефон, но, увидев нули на экране, передумал. Наверняка она спит на роскошных простынях, бережно выстиранных и выглаженных прачечной или тетей Агатой. Бедная маленькая женщина.
В квартиру Андрея я попал в час ночи. Андрей давно выпил свой ромашковый чай и уже пребывал в той стадии сна, которая похожа на смерть. Утром он проснется бодрым, сделает зарядку в виде уборки, приготовит сладкий кофе, с которым проглотит несколько страниц «Дон Кихота», который читает уже полтора года.
– Каждый уважающий себя человек обязан прочитать «Войну и мир» и «Дон Кихота», – любит говорить он. – А ты так вообще… Ты же пишешь!
Когда у меня хорошее настроение, я парирую, что то же можно сказать и про Джойса, и про Сэлинджера, и про Булгакова… (подставить любое имя). А когда плохое, говорю, что я не человек.
Я ополоснулся в душе и прошел к себе. Андрей заботливо разложил мне диван. Хотя он беспокоился больше о своем сне, я все равно был благодарен ему. Мне не хотелось нарушать прохладную тишину квартиры, поэтому я какое-то время стоял над письменным столом, не рискуя лечь и издать хоть какой-то звук. На столе поблескивала в свете уличных фонарей моя карта желаний. Отогнув край картинки с блондинистой семьей, я посмотрел на Натали (я приберег ее отрезанный от себя портрет из будки быстрых фото). Если соединить наши фото, получится бессмыслица. Маленькая женщина и огромное чудовище. Будь она красавицей, мироздание могло бы сжалиться и запустить архетипический сценарий.
Тишину взбодрил звук сообщения: «Добрался? Я с Натахой помирился!» – и стикер со смайликом-членом в губной помаде. Если бы я мог, меня бы стошнило прямо на телефон. Вместо этого я разорвал ватман с картинками и блестками и сгреб со стола вместе с ноутбуком и лампой. Грохот оглушил даже меня. Я замер, прислушиваясь. Слышно было, как мое сердце пытается сорваться со всех сосудов, на которых висит, и покинуть это несчастное тело. Я быстро лег и укрылся с головой, всматриваясь в темноту одеяла. Андрей не проснулся или сделал вид, что не проснулся. Я ждал, что Миша скажет, что имел в виду красотку из секретного бара, которую тоже звали Наташа и которую он нечаянно толкнул, пьяно шатаясь на танцполе. Апероль, несколько рассказов про серфинг в Австралии, и та Наташа уже исполняет для него самый страстный танец. А Миша в красной стадии вспоминает про маленькую Натали, которая злится на роскошных простынях среди плюшевых игрушек (почему-то я тогда считал, что она непременно спит с игрушками).
Я почти не спал, а когда за окном стало светлее, собрал с пола обрывки своих мечт и затолкал в рюкзак, чтобы потом выбросить. С блестками ничего не удалось сделать. Они, как волшебная пыльца единорогов, осели на всем. В комнате Андрея заиграла Dream on, он считал, что так программирует подсознание на хороший день. Я буквально шерстью ощущал, как после бессонной ночи мои нейроны покидают голову под хриплый голос Стива Тайлера, говоря при этом что-то типа: «Дальше сам!»