Я пил чай, Серега пиво. Он рассказал, как пришел с работы, поужинал и лег спать, и тут стук в дверь, реакция у него как у рыси. Он предложил жареную картошку, я отказался. Спросил, чего я бродил как медведь-шатун по району. Пришлось рассказать про Элину. Он только хмыкнул.
– Я те так скажу, мрази они. – Серега допил свою двушку и стал заваривать чай. – Я вкалывал, хотел кольцо купить, а она свалила за бугор, нашла какого-то пиндоса драного.
– Может, не так все однозначно?
– Я те щас всеку. – Бицепсы Сереги угрожающе раздулись, и на шее проступила вена. – Трахаться с мужиками неоднозначно? Про верность никто не слышал?
– Еще скажи, девственница…
– И скажу! Я больше порченую не возьму. Сначала к гинекологу, потом в загс.
– Ты «Домостроя» начитался?
– Смейся, смейся, но мир катится в ад.
– И в этом виновата женщина?
– И она в том числе. Власть им дали, разрешили работать, разрешили аборты, разрешили прыгать по членам… и вообще. Им ниче не надо. Зачем ей строить со мной семью, преодолевать там всякое, если можно на все готовое к пиндосу?
Серега имел в виду Катю, с которой еще в техникуме начал встречаться. Я не знаю всей истории, но, глядя на Серегу и слушая его размышления, могу понять Катю. Ей наверняка надоело слушать про несбыточные планы о собственном доме. Серега купил участок за городом. В месте, где даже электричество не провели. Но он выкопал яму для подвала, где собирался хранить заготовки, которые Катя, естественно, должна была закрывать каждое лето. Этот участок все еще на пустыре, все еще без электричества, и яма уже обвалилась.
– Ну скажи, разве я не прав?
– Не прав.
– Ладно. Слышал, твои родаки тоже валят. Ну вам-то сам бог велел или как там его. Все Сущее. Я вообще думаю, что для вас так лучше…
Думаю, он остановил сам себя, чтобы не сказать, что Россия для русских. Я успел заметить, что из-под рукавов его футболки расползалась славянская вязь. И даже с ностальгией вспомнил татуировки Лели, теперь ее желтоглазая змея мне казалась даже дружелюбной.
– Титов уже купил ламинат, хочет в твоей комнате…
– Она больше не моя.
– …сделать кабинет.
– Он читать научился?
– Хорэ прикалываться, – серьезно сказал Серега, и я перестал. – Он нормальный мужик, сына правильно воспитал.
– Титова-младшего?
– Ну конечно, Ивана.
– Его же Максом звали.
– Он как паспорт в двадцать менял, так взял себе новое имя.
– Идеологически правильное.
– Тебе не понять.
Мне не понять. Мое поколение нуоли были первыми нуоли за последние сто лет, которым стали давать аутентичные имена. Симонов Йалка Арсеньевич звучит нелепо, но я благодарен родителям, что поддались всеобщему ажиотажу.
– Ты там как? Завел кого? Бабы на юге сами прыгают? Или за этой Элиной приехал? Я, конечно, свечку не держал, но…
– Не надо!
Серега замолчал. И я молчал. В детстве мы могли молчать вместе. Сейчас…
– Ладно, я пойду.
– Я тебя провожу, а то еще проломят тебе черепушку, и будешь ко мне потом во снах являться… пугать меня до усрачки.
Я подумал, что, скорее всего, так и сделаю, если мне когда-нибудь проломят череп.
На прощание Серега неуверенно хлопнул меня по плечу, но я видел, что он был искренен. Что же с ним стало? Или со мной? С нами.
Родители спали, когда я вернулся. Комочки грязи с ботинок Элины так и остались на линолеуме в прихожей. Я смахнул их под обувницу, пообещав себе, что утром обязательно уберу.
Стол в зале, где несколько часов назад родители учили английский, так и стоял неубранный. И диван мой стоял нетронутый. В этот момент я подумал о квартире Андрея, где меня бы ждала чистая постель.
Я лег, диван неприятно скрипнул и прогнулся. Я старался не шевелиться, чтобы не разбудить не только родителей, но и соседей. Сон не шел. Перед глазами стоял Серега в славянских татуировках и с железной битой в руках. До меня доходили слухи, но я отказывался верить. Мама любила преувеличивать. Может, поэтому родители решились на переезд?
Я открыл сайт агентства, которое помогает нуоли со всего мира переезжать в наиболее благоприятные места. Слоган на главной странице гласил: «Вы достойны достойной жизни!» Их копирайтер еще бездарнее меня. Я поискал среди поселений то, куда собираются родители. Алеутский архипелаг. В тех краях были горы, как хотела мама, и озера, как хотел папа. Галерея состояла из однотипных деревянных домиков с небольшим задним двором для барбекю. Я не мог представить своих родителей в таком месте, а они через каких-то пару месяцев будут вешать цветастые занавески на большие окна своего нового дома (мама уже приготовила комплект).