К кому взывать? К «великому Богу Севера» или ко Всему Сущему? Тогда Верховской еще не мог знать про Все Сущее. Все Сущее появилось в период оттепели. Зачем я пытаюсь вспомнить ужасно пошлые стихи Верховского? Они не имеют никакого отношения к происходящему. И как бы я ни сопротивлялся, происходящее мне было приятно.
От Элины я вышел за полночь. Мне почти не было страшно, поэтому я решил снова пройти мимо дома Сереги. Что я хотел увидеть или не увидеть? Я должен был снять маску у него. Я всегда так делал. Раньше.
Я пошел быстрее. Темный переулок меня подгонял. В окнах снова не горел свет, но я не обратил на это внимания и постучал в железную дверь. Стук где-то внутри отозвался и затих, застрял в плотно набитой мебелью двушке. Я постучал сильнее, я стучал, пока костяшки на руках не стали саднить. Где-то залаяла собака, но быстро смолкла.
Сереги не было дома, но я продолжал стучать, пока не осел в бессилии на порог. Что я мог сделать? Я набрал номер Сереги, но тот молчал. Бесконечные гудки, смолкающие в вечности. И это все. Это результат моей трусости. Завтра меня это уже не будет волновать. Самой большой заботой станет приехать вовремя в аэропорт и не опоздать на стыковочный рейс.
Мама ждала меня. Отец спал. Но вместо слащавого предвкушения подробностей читалось беспокойство.
– Почему вы продаете квартиру Титову?
– Он предложил хорошую цену. А почему ты спрашиваешь?
Не знаю, почему я спросил. Ведь мне не хотелось знать лишнего. Поэтому я пожелал маме спокойной ночи и лег на скрипучий диван. Очень хотелось поскорее уехать, смыть с себя липкие воспоминания, возможно, с химическим средством Андрея. Может, получится вовсе раствориться. Новое жилье все-таки стоит поискать.
Глава 5
Мама никогда не называла меня красивым. Ну знаете, каким считает своего ребенка каждая мать. Не моя. Другая какая-нибудь мать. Согласен, с нуоли трудно сыграть в игру «переспать, жениться, убить». Скорее это будет «подружиться, познакомить с родителями, убить». Иногда я рад, что у нас нет лиц.
Я пишу этот монолог на кухне друга, у которого живу два месяца. Он гостеприимный. Но включить свет в гостиной после десяти вечера нельзя. Гостеприимный, как гестапо. (Вырежу эту шутку.) Шутить про нацистов всегда неуместно.
Я вырос в Архангельске. Не том, где парки, площади и храмы, а на окраине, где дешевое жилье. Мой отец работал на машиностроительном заводе, где до него работал дед. Я избежал преемственности. Спасибо маме. Амбиции маникюрши сделали из меня дипломированного эколога. Знаю, сейчас так не говорят. Моя мама мастер маникюра. Она любит свою работу. Как и отец любит свой завод. Мать может часами разговаривать с клиентами, потом все это пересказывать дома отцу. Отец может часами молча работать в свою смену и так же молча слушать рассказы мамы. Они любят свою работу. Но я должен был получить ненужное мне образование и пойти на не нужную, но стабильную работу. Стабильность. Она как болото. Тебе стабильно в нем, тепло и вязко, но времени не много и финал прозаичный.
В книжках пишут: делай, что любишь, и у тебя не будет ни одного рабочего дня. Вы замечали, что советы из книг про успех не работают? Их пишут, чтобы заработать состояние на доверчивой публике и больше никогда не работать.
Я бы мог написать книгу о том, как потерять любовь, друзей, семью, сбережения, работу… Хотите так же? Спросите меня как. Если серьезно, работа у меня еще есть. Игорь, если ты смотришь это, не увольняй меня. Иначе мне придется жить с пограничником. И я имею в виду не только род войск. Надеюсь, никого не оскорблю. Сейчас так легко кого-то оскорбить. Например, я намеренно только что не сказал про женщину с синдромом Дауна. Она живет с пограничником. И это единственное жилье, которое я могу себе сейчас позволить. Я узнавал.
Сейчас я живу с Андреем. Его квартира как антисептик с антибиотиком. И если Андрей это услышит, социальное жилье с веселыми соседями меня ждет. Похоже на эйблизм. Но кому какое дело? Как часто вы слышите это слово? Ни разу? Вот именно! К черту инвалидов! (Если будет реакция.) Вы видели эти пандусы? Не те электрические подъемники, замотанные в полиэтилен и картон до лучших времен. А те, что наскоро сделали, когда закон обязал. Это больше похоже на участок трассы для тренировок десантников. Однажды в переходе я вызвался помочь женщине с коляской. Сначала мне пришлось ее убедить, что я действительно хочу помочь. Вы видели эти сцены? Если вам кажется, что вы добрый и вежливый человек, уступаете место в автобусе или пропускаете на кассе в «Пятерочке» того, у кого только молоко или банка пива, вы не видели меня, убеждающего женщину с коляской помочь ей спуститься в переход с почти отвесными пандусами. Больше я так не делаю. Мне не хватило сил затолкать коляску на этот чертов пандус, где колея не совпадает с колесами. Я предложил женщине вместе поднять коляску по ступеням. Я впереди, она сзади. Больше я так не делаю. Только вижу женщину с коляской или человека на коляске, бегу прочь. Это и есть эйблизм. Но мне можно. Вам нет.