И Натали показала на телефоне фото. На нем Агата с мужчиной на ледоколе. Агата счастлива. Это даже через фото чувствуется.
– Мама с ней не общается. Сказала, что у нее больше нет сестры. А отец пытается квартиру эту на себя обратно переоформить. Какие-то старые бандитские схемы поднимает. Надеюсь, у него ничего не выйдет.
– И у тебя здесь кабинет?
– Скорее берлога.
Я не стал уточнять, что Натали понимает под берлогой. Гостиная, в которой проходила карьерная консультация, была такой уютной, что я чуть не уснул во время приветственного «рабочего» спича Натали. Она говорила о себе и о сертификатах и дипломах, которые получила, кажется, за всю жизнь. Ее «лифтовая» презентация годилась разве что для последнего этажа в Бурдж-Халифа. Пешком по лестнице.
– Какой у тебя запрос?
– Что? – Я очнулся.
– Запрос на работу со мной.
– Не знаю. – Вранье.
– Йалка, ты должен сформулировать запрос. Иначе мы не сможем начать работу.
– Найти новую работу?
– Ты и без карьерного консультанта можешь ее найти. Открываешь хэхэ и вперед.
Комната, которая только что втягивала меня в себя, растворяла, вдруг стала неудобной. Я ерзал на диване, хотелось открыть окно или выйти на балкон. Я огляделся в поисках воды.
– Ой, прости, – сказала Натали. – Я не предложила воды.
– Ага, пить хочется.
– А может, поедим?
Кухня была маленькой, еще меньше, чем у Толика. Натали нарезала хлеб и сыр, заварила чай. В холодильнике больше ничего не было.
– Прости за тот маскарад у Миши, – сказала она. – Не знаю, что на меня нашло…
– Бывает.
– Нет, это ненормально, – как-то горячо сказала она. – Так не должно быть!
– Все в порядке.
И тут случилось неожиданное. Я бы не смог описать, даже если б хотел. Ладно. Опишу так. Натали придвинулась ко мне так близко, что я слышал, как выходит воздух из ее носа.
– Я тебя вижу, – сказала она. – Насквозь.
– Э, о'кей. – Что еще я мог сказать.
– Не-а! Ты понятия не имеешь, о чем я думаю.
Ну вот и начались эти игры. Неужели она думает, что меня можно взять на слабо. Но я подыграю. Что мне остается.
– Хорошо, о чем ты думаешь?
– О тебе.
– Я сижу на кухне твоей тети напротив тебя. Это логично.
– То, как я о тебе думаю, совсем нелогично.
Она под кайфом? Мне перестало быть уютно. Спина вспотела, и пот, пробираясь сквозь волоски, устремился к резинке трусов. В конце концов, именно для этого трусы и нужны.
Я столько раз представлял, как остаюсь наедине с Натали, как говорю ей, что чувствую. А что я чувствовал? Любовь? Это же бессмысленно! Чего мне вообще от нее надо? Это хороший вопрос, на который я должен себе ответить. Представим, меня допрашивают под действием сыворотки правды. Не уверен, что она существует. Нет, пусть я стою перед Всем Сущим. Нет, я не уверен, что верю в него. Ладно. Если я не скажу правду, я никогда больше не напишу ни одной шутки…
Зазвонил телефон. Не мой.
Натали ответила. Сказала, что работает. Уточнила, что карьерным консультантом. Закатила глаза и бросила телефон на стол. Звонил Миша.
– Я пойду, – сказал я и встал.
– А как же консультация?
– Перенесем?
– Завтра?
– У меня экзамен по импровизации…
– После экзамена?
– Мы хотим посидеть с группой…
– Приходи после.
Я как-то неоднозначно мотнул головой. Шея все еще болела после массажа Элины. Я не знал, что это все значит и для чего. Но что я точно знал, что надо уходить. И поскорее.
Дома Элина вела урок по видеосвязи. Я на цыпочках прошел в ванную и встал под холодный душ. Другого быть не могло. Горячую воду отключили на три недели.
Мне совершенно не хочется об этом говорить, но придется. И возможно, я оскорблю чьи-нибудь чувства.
Я не девственник.
Вот это новость! Быть нуоли и остаться невинным не так просто.
Пока я смотрел на королеву школы Алену, на меня смотрела Маша. Я даже не сразу понял, что произошло. Она мне даже не нравилась. Но мой кореш Серега сказал: дают – бери!
Перед сном Элина снова заговорила о переезде на Аляску. Я очень старался уснуть.
– А когда рождается ребенок, сразу гасят половину ипотеки, – последнее, что я услышал, и, кажется, вздрогнул.
Я проснулся в луже собственного пота. Конечно, не луже, но простыня противно липла к телу. И почему нуоли потеют? Мало нам сложностей? Элина не любила спать под кондиционером, а ночной воздух не любил остывать. Намочив простыню, я устроился на полу. Жестко и сыро. И простыня противно липнет. Но она дарит прохладу. Могу застудить почки.
Подумал о родителях, у которых прохладный воздух спускается с гор и наполняет весь дом, покачивая бежевые занавески на окнах. Весь их дом теперь бежевый. Мама открыла для себя новый уровень декорирования. Ни один цвет не сможет соревноваться теперь за мамино внимание с бежевым. Кажется, даже фрезии, высаженные администрацией города, бежевые. Тихая бежевая жизнь. Бежевый – цвет умиротворения, комфорта и уюта.