ьно избегавшая замечать нездоровье госпожи старалась не смотреть на нее. Такое ее поведение было привычно в моменты нездоровья Жаклины, в чем несомненно ощущалось влияние графини. Жаклина и не пыталась обратить на себя внимание, ей в общем то, против обыкновения не хотелось разговаривать ни о чем. Служака нарочно замедляла свои действия, ожидая, что ее госпожа изъявит желание поболтать, но Жаклина молчала. Девочка, по идее, должна была бы поинтересоваться, возвратилась ли ее мать и все ли с ней в порядке. Но сердце гнало эту мысль против воли разума, а рот отказывался произнести нужные слова. Жаклина лежала в своей пастели, страдая от противоречивости и мучительности ситуации, но мысль о матери была так противна ей, что она, не смотря на всю свою природную доброту и чувствительность не проронила ни слова. Розина, видя, что хозяйка ее молчит и немало этому удивившись произнесла: -«Сегодня очень хорошо на улице, мадмуазель, вы бы вышли подышать воздухом свежим, если не хотите ничем заниматься у себя в комнате. Я попрошу у садовника собрать для вас букет, если вы хотите....Кстати, я попросила Риккардо не добавлять больше перца в еду, как вы меня и просили...,- служанка, вспомнила все, что могла, дабы начать разговор самой и самой же его поддерживать, но Жаклина лишь слабо кивала и более никак не реагировала. Розина растерялась и совершив несколько бесцельных движений, продолжила: -«если вы захотите выйти, то вам нужно подняться побыстрее, вы же знаете почему. И выйти надолго конечно у вас не получиться, но какой чудесный воздух на улице, мадмуазель! Как чудесно пахнут цветы...Право, вам стоит выйти сейчас же. Тем более, что мадам чем-то занята в своей комнате, она не обратит на вас внимания. Вы знаете она уже целый день у себя....» Жаклина, услышав, что ее мать все же вернулась с одной стороны обрадовалась этому, на сколько было возможно при ее состоянии духа, с другой же все существо ее вновь пропитала горечь боли. -«Нет, спасибо, Розина,- слабо ответствовала Жаклина,- я предпочитаю остаться здесь, мне нездоровится.» Вскоре служанка ушла, а после е ухода уже, когда на улице забрезжили сумерки Жаклина услышала, как ее закрывают на ключ, оставляя в неизменном одиночестве до утра. Она почему-то вздохнула. В первый раз, может быть, она почувствовала облегчение, слыша щелчок ключа в скважине. Ей казалось, что вместе с такой неизбежно-насильственной отгородкой от мира и общества уйдут и ее страхи и те образы, которые теперь не покидали ее, истощая сердце и разрывая его на части. Она, можно сказать, немного успокоилась и даже задремала. «Два дня я уже нахожусь в постели» - подумала она сквозь дремоту придав этому утверждению небольшой оттенок не то грусти, не то удивления. Сон ее протекал в беспокойстве, в голове все время звучали какие-то голоса, но категорически не показывались те лица, кому они принадлежали. Голоса постоянно менялись: то мужские, то женские, то грубые, то игривые...в конце концов превращаясь в какофонию, изматывающую сознание и наполнявшие его смутной тревогой. Вскоре стали появляться и силуэты, но они появлялись и исчезали так быстро и были такими размытыми, что не давали ни минуты покоя. Голоса и силуэты наслаивались друг на друга, кружились в сумасбродном танце, выпивали всю энергию из тела очевидца. Жаклина чувствовала сильное напряжение, но никак не могла пробудиться от своего забытья. В конце концов вся эта картина стала настолько невыносимой, что девочка со стоном открыла глаза, чувствуя большую тяжесть во всем теле, словно ее придавил невыносимый груз. Она была вся в поту. В комнате стояла сильная духота, не давая пробудившемуся сознанию ни капли желанной свежести. Жаклина слышала лишь свое тяжелое дыхание и пульс в висках, тяжелый и надоедливый. Она постепенно приходила в себя, слепо уставившись в потолок. Ей казалось, что нервы ее постепенно ослабляются и ужасные голоса и образы расплываются в ее сознании, словно зыбкие тени на рассвете. Она лежала в полупрострации, погруженная сама в себя, в такие моменты кажется, что не чувствуешь ничего, но на самом деле все чувства обостряются во много раз, и как раз в этот момент в сознании ее возник посторонний звук. Так как она еще не пришла в себя окончательно, то подумала, что это может быть иллюзия из ее сна, а именно очередной голос, на этот раз женский, изображающий игривое хихиканье. Однако же она встрепенулась, и попыталась прислушаться, на этот раз уже не случайно, но осознанно. Через некоторое время вновь послышался шум суматохи. Вновь хихиканье. Как будто кто-то игриво боролся с кем-то. Все завершилось с глухим хлопком двери. Где-то снизу под комнатой девочки. Жаклина тут же проснулась. Моментально. Сама того не ожидая. К щекам прилил жар. Она чувствовала, что такая бурная реакция ее организма ненормальна. Ею двигало какое-то дьявольское фанатичное чувство, название которому она дать не могла и истоки его определить тоже. Жаклина встала полная решимости выйти. Неизвестно с какой целью. Но в любом случае выйти и узнать также неизвестно что...вот такой вот возник каламбур. Но не стоит винить в этом бедное дитя, так как ум ее повредился от мирской грубости и низости, а чувства ее были подло растоптаны. Она без труда нашла ключ и выскользнула из комнаты не задумываясь ни о чем и не боясь ничего. Безбоязненно же миновав свой коридор она решила спуститься вниз. Наткнувшись на закрытую дверь, ведшую аккурат в главный коридор другого крыла особняка она удивилась, так как его никогда не закрывали, просто потому что в этом не было необходимости. Она отперла дверь и остановилась. моргая глазами. Большая зала с множеством дверей и поворотов была вся заполнена дымом курений. Темнота и дымовая завеса мешали явно разглядеть что бы то ни было. Однако Жаклина рискнула войти. Ей до сих пор нездоровилось. Кружилась голова да к тому же еще резкий, слишком насыщенный запах неприятно будоражил нервы. Двигаться приходилось отчасти на ощупь отчасти по памяти расположения комнат и поворотов. Ей казалось, что она пребывает в чьем-то призрачном сне и не может выбраться из него, тщетно ища выход. вдруг из неоткуда вновь послышался звук возни и приглушенные голоса, кто-то явно проводил ночь в веселье. Жаклина насторожилась и в памяти ее вновь всплыла та роковая ночь, а вместе с воспоминанием и сопровождающие его теперь неизменные чувства. Однако не успела она погрузиться в них и вообще подумать о чем-либо еще как неожиданно оказалась во власти чего-то цепкого и страшного. Ее кто-то схватил, пыхтя и тяжело дыша, затащил в комнату и с треском захлопнул дверь. Жаклина вскрикнула, но увы не смогла оказать никакого сопротивления, так как все произошло совершенно неожиданно. Мучитель не отпускал ее, но лишь только тискал и сжимал в объятиях все сильнее. Она не могла повернуться и разглядеть его лицо, страх настолько завладел ей, что она сделалась подобной марионетке и оказывала сопротивление лишь инстинктивно. Наконец зазвучал голос, неприятный и издевательский: -«Ух, ну и неугомонная же ты... Но сопротивление тем приятней, оно обещает еще более утонченные ласки!» Незнакомец издал нечто среднее между смешками и хрюканьем, отпустив наконец свою жертву. Жаклина повернулась в его сторону и отшатнулась. Мужчина, схвативший ее, быстро смерил ее взглядом и взвизгнул от удовольствия. -«ВЫ только посмотрите как мне везет сегодня! Какая прелестница, какое нежное личико, какие прекрасные губки! Черт подери и несомненно все что находится под этой бренной одежкой тоже прекрасно и принадлежит мне сегодня. Пожалуй надо положить подарочек Приапу на его жертвенный престол за такое чувственное дите самой Венеры» Жаклина в ужасе смотрела на это животное и не могла взять в толк о чем он говорит, но по сложившейся ситуации она понимала, что ее жизни и добродетели угрожает большая опасность. Мужчина строил похотливые гримасы, глаза его блестели приторным противным блеском, все тело его напряглось и весь вид он имел крайне ужасный, для юного неискушенного воображения. Сам он был уже немолод и некрасив. Обвисший подбородок, глубокие морщины, маленькие хищные глазки, блестящий детский лоб - все вызывало отвращение к нему. Жаклина готова была лишиться жизни, только наблюдая его, не говоря уже о том, чтобы позволить прикоснуться к себе. -«Прошу вас, мсье, умоляю,- пролепетала она,- отпустите меня, я оказалась здесь по ошибке. Я немедленно вернусь к себе!» -«Ишь какая хитрая!- ответил он, брызнув слюной,- Ты сама пришла ко мне, моя лоретка, моя невинная нимфа и ты конечно же специально умоляешь меня отпустить тебя, дабы разжечь во мне еще больше огня. Это госпожа Арже научила тебя дитя? Ну хватит уже, я теряю власть над собой просто наблюдая тебя, даже и без твоих слов. где же она тебя отыскала, такое сокровище? у мадам Бовэ или у сестрички Маргарет в доме «У трех подков»? А в прочем неважно, ну-ка иди же скорей ко мне и сделай меня самым счастливым мужчиной на сегодняшнюю ночь!» ОН подлетел к ней и грубо схватив ее, повернул к себе спиной, одной рукой обвив ее талию, другую положив на грудь он попытался поцеловать ее в шею. Жаклина вскрикнула и разразилась рыданиями, перемежая их с мольбами. Эта искренняя горячность на мгновение сбила насильника с толку и он, отлипнув от девочки