- Спасибо. Дальше я сама. - Я вхожу внутрь и закрываю дверь.
А у меня уютная каюта. Рем расстарался. Явно припасена для высокопоставленных гостей, а не для рядового состава. Тут и кровать широкая, и все удобства. Рабочий стол, компактный шкаф и маленький уголок для еды.
Что ж, очень даже ничего. Жить можно.
***
Рем
Я не верил своим глазам. Что-то она заказала?
Книги о добродетели? Пятьдесят томов?
Да она издевается!
Из меня вырывается громкий смех, и все ребята в пункте управления замирают и переглядываются, а я все не могу остановиться. Смеюсь все громче и громче, представляя это.
Пятьдесят томов добродетели на флагманский военный крейсер барсийцев еще никто не заказывал!
Доставку сарказма заказывали? Нет? Так Лила организует.
Нет, вот забавная крошка. Еще и чувство юмора есть.
- Адмирал, у вас все хорошо? - раздается голос Шиги позади.
А я не могу остановить смех.
- Может, это лихорадка?
- Никогда не видел, чтобы адмирал так смеялся…
Я прочищаю горло, беру себя в руки и оглядываюсь, пресекая разговоры. Все тут же замолкают и делают вид, что крайне заняты своими делами.
И тут вдруг я получаю оповещение на коммуникатор, что дверь каюты открыта. Мной.
Что? Стоп.
Подключаюсь к камерам, вывожу на экран коридор и вижу, как Васко топчется у двери.
Что делает этот засранец? Я же сказал ему подготовить все и кинуть мне оповещение, а уже потом, когда придут вещи, я бы помог Лиле с переездом. Или бы уже не было такой необходимости - ей бы уже понравилось быть со мной.
Так какого черта он делает?
Хотел на мою женщину поглазеть? Вон как на ноги смотрел!
Да я ему быстро глаза на попу натяну.
Но дальше происходит кое-что еще более шокирующее. Лила исчезает за дверью каюты, а потом появляется в моем парадном мундире.
И у меня внутри все леденеет.
Во-первых, я никому не разрешаю дотрагиваться до него. Надеваю только на самые почетные мероприятия, потому что каждая нашивка - это маркер боли потерянных ребят на сражениях, а не бравада наградами.
Во-вторых, это самое большое оскорбление - надеть парадный мундир другого.
В-третьих, это карается законом Барсы.
Я быстро захожу и удаляю записи, а потом иду к Лиле.
Глава 17
Лила
Когда дверь каюты пищит, форменный китель уже висит в шкафу. На мне только футболка Рема и сохраненное достоинство.
Я поворачиваюсь на звук открываемой двери и вижу фигуру, в положении которой чувствуется агрессия. И тут же легкость настроения сменяется тяжестью предчувствия беды.
- Какого черта, Лила? - Рем делает шаг в каюту.
Щелчок двери заставляет вздрогнуть, потому что желтые глаза Рема горят едва сдерживаемой яростью. Его желваки на лице двигаются, а кулаки сжимаются.
- Я же сказал тебе ждать оповещения на коммуникатор.
- Но… за мной пришли, - говорю я, инстинктивно вставая за стул.
От жаркого любовника Рема не осталось и следа. От внимательного барсийца, что принес мне торт - ни взгляда. Сейчас передо мной стоял адмирал военного корабля, и он был в ярости.
- Что такое? - спрашиваю я, не желая гадать.
- Что такое, Лила? - Взгляд Рема соскальзывает с меня к открытой дверце шкафа.
Там висит его парадная форма.
- А-а-а, ты из-за этого… Сам виноват. Я не могла идти в таком виде по кораблю.
Щека Рема дергается, и он говорит:
- Я сказал тебе ждать оповещения. Не умеешь выполнять приказы?
Он окатил меня таких холодным взглядом, что я засомневалась, а с ним ли мы только недавно были одним целым.
- Я откуда знаю, не поменял ли ты свой приказ. За мной пришел твой барсиец. Сказал идти за ним. А я, как ты, наверное, забыл, даже без платья. Только в твоей футболке - остальное ты порвал.
- И поэтому ты решила выбрать парадную форму и оскорбить всех военных Барсы своим демаршем? - чеканя слова, спрашивает Рем.
Я, действительно, могла выбрать другую одежду. Мне просто хотелось взять реванш. Он слишком меня подавлял, пригибал. Хотелось показать зубы, делом доказать, что со мной так нельзя.
Но, кажется, я переборщила.
Поступила импульсивно, и только сейчас начинаю понимать последствия. Военная форма, да еще с регалиями, да еще при всех.
Кажется, я дала маху.
- Лила, тебе есть что сказать?
- Прости, - искренне говорю я.
Даже не буду оправдываться, что сделала это назло. Сама понимаю, что это было грязно.