Я сказал министру, что по праву истинного воспринимаю поступок йеры как личное оскорбление и накажу ее сам. Нас спасает только то, что она моя пара, а правовые отношения с йерами у барсийцев на первом месте, даже выше военного кодекса.
Раз оскорбление нанесено лично мне при моем командном составе, то я и воспитаю ее - так я сказал.
Как назло, со мной говорил помощник военного министра Тильде. И он давно точит на меня клыки и будет использовать любую возможность для апелляции.
Сейчас редко пользуются этим правом, потому что йеры практически никогда не вредят своей паре. Последний случай, о котором известно - это случай десятилетней давности, когда йера угнала крейсер у маршала, оставив десятки отрядов в зоне боевых действий способа отступления.
Конечно же, никто не самом деле не бьет хвостами своих йер. Это больше моральное наказание, урок страха. И Лиле придется пройти через это на глазах у всех.
Я же должен довести дело до конца, иначе ее ждет смертная казнь. Тильде ухватится за эту возможность, ведь смерть йеры равна смерти ее истинного.
- Идем, - говорю я с непроницаемым выражением лица.
С момента, когда я объявил о наказании, все началось. Коммуникатор должен зафиксировать каждый момент, что все было сделано по закону. Йера должна получить урок, раскаяться, проникнуться.
- К-куда? - спрашивает Лила.
- Ты должна понести ответственность за свой поступок, - говорю я.
И Лила бледнеет. Мне буквально больно от выражения ее лица. От взгляда, который пытается найти во мне хоть каплю поддержки и сочувствия.
Ей нельзя так нервничать, в ней уже может зарождаться новая жизнь. У меня сердце рвется на части от несправедливости, что все случилось здесь и сейчас. Что она решила показать характер именно в этот момент, что ее заснял именно мой зам, а дело попало к помощнику министра, который меня ненавидит.
Но как она нервничает! Как переживает.
Я начинаю ненавидеть себя за то, что должен так помотать ей нервы.
Я подаю ей руку с коммуникатором, убеждаюсь, что не попадаю в ракурс и подмигиваю ей.
Лила нервно дергает головой, словно не понимает, на что я намекаю.
Черная дыра, ее же снимают! Сейчас выдаст своей реакцией все.
Я больше не могу никак намекнуть или шепнуть ей.
- Идем, - повторяю я, протягивая руку.
Хочу передать пожатием поддержку, намекнуть, что все будет хорошо.
- И после такого хочешь, чтобы я держала тебя за руку? - спрашивает она, окидывая меня взглядом, полным ненависти, с головы до ног.
Отлично. Смотри на меня так и дальше, наверху поверят, что ты прониклась.
Нет. Не смотри. Это невыносимо!
- Не нервничай сильно, умоляю тебя, ты можешь быть беременна, - говорю я то, что могу сказать на камеру.
- Вот уж спасибо за заботу! Какой внимательный. Собрался хлестать меня за то, что надела твои вещи, пусть и почетные, и говоришь не переживать?
- Предпочитаешь смерть? - спрашиваю я с нажимом.
Как бы она не наговорила лишнего! А то еще расшифруют то, что Лила не раскаивается, и в назидание пойдут по букве закона.
- Не волнуйся! Я ежегодно обновляю инъекцию от беременности. Тебе не грозит быть отцом. Варвар!
Сказать ей или нет? Пожалуй, хватит потрясений.
Я беру ее за руку и поднимаю. Она сначала упирается, а потом гордо встает с места и с вызовом смотрит в глаза. Чуть не плачет, хотя старательно это скрывает.
И я не выдерживаю. Придвигаюсь как можно ближе к ее лицу и одними губами говорю “Подыграй мне”, а вслух, под запись, шепотом другое: “Слушайся, если не хочешь смерти”.
И веду ее из каюты.
Глава 19
Лила
Не прощу.
Для меня это предательство.
Не понимаю, что Рем там шепчет губами, но знаю одно - моя симпатия к нему превращается в ненависть. Химическая реакция в моем теле уже запущена.
Тот, кто должен защищать, ведет на плаху. Какая ирония в моей жизни. Мои любимые грабли, на которые я раз за разом наступаю. Но если родителей мы не выбираем, то вот с кем быть и с кем спать - еще как.
И я начинаю смеяться.
Эх, Лила, Лила! Думала, что выросла и никогда больше не пройдешь через это? Больше не будешь использована теми, кому доверилась?
А ведь я только раскатала губу. Только подумала, что могу немного понежиться в отношениях, ведь Рем мне так нравится. Только стала думать о нем серьезно, и вот тебе на.
Урок на всю жизнь.
Я поднимаю голову вверх, часто-часто моргаю, чтобы сохранить лицо. А на губах улыбка.