____
Еще одну крутая новинка нашего литмоба "Во власти космических боссов":
Одержимость космического босса
Влада Салтыкова
- Кора, - шепчет он. - Похоже, ты обнаружила нечто интересное.
По моей спине пробегает холодок.
- А теперь… поиграем в правду или действие, - его ледяной баритон проходится по моим натянутым нервам. - Только действия будут происходить в виртуальной реальности, где ты уже знаешь каждый уголок моего тела, верно?
Я сама пришла к своему боссу и рассказала об ошибке в новейшей программе искусственной реальности, в которой я снова и снова видела нас вместе... обнажённых...
Но я никак не могла представить, что он решит проверить это лично!
А проверив, не захочет меня отпускать!
Читать тут: https://litnet.com/shrt/l2gV
Глава 20
Час спустя, гостиная
Веяна
Я смотрю в золотистые глаза Тера, и время словно замедляется. Каждая секунда растягивается в мучительную вечность, пока я тону в этом взгляде - горячем, как расплавленный металл, и таком... разочарованном. Мое сердце бьется так громко, что его стук, кажется, эхом разносится по всей комнате.
"Если скажешь правду - спущу прах твоей матери в унитаз" - Шепот отчима звучит в моей голове навязчивым эхом, смешиваясь с гулом крови в висках.
Я чувствую, как под ногтями появляется влага - я слишком сильно сжала кулаки, и теперь острые ногти впиваются в ладони. Эта физическая боль - ничто по сравнению с тем, как сжимается моя грудь, словно невидимый удав обвивается вокруг ребер.
- Госпожа Мэйс? - Голос полицейского звучит как сквозь толщу воды.
Я вижу, как Тер делает шаг за мою спину. Его дыхание обжигает кожу на моей шее, а запах - древесный, с горьковатыми нотками барсийской специи - заполняет мои легкие. Этот аромат уже стал таким родным за эти короткие, но насыщенные дни.
Я должна соврать, вопреки тому, что хочу на самом деле.
Мысль проносится, как нож между ребер. Если отчим выполнит угрозу... Всплывает воспоминание: я, двенадцатилетняя, прижимаю к груди мамину шкатулку - единственное, что он позволил мне оставить. "Остальное пойдет на поминки", - сказал он тогда, а его глаза блестели странным, нездоровым блеском.
Последняя нить связи - урна с прахом мамы, и та под угрозой.
Да, это не она.
Да, это всего лишь материальное.
Да, можно вложить смысл в любой камень и думать, что так я общаюсь с мамой, но…
Я не прощу себе, если из-за меня ее прах отчим смоет в унитаз.
И я обещаю себе, что как только доберусь до тлена памяти матери, развею его над самым красивым местом на Лагроде - над озером Пикке. Чтобы она покоилась с миром.
А сейчас мне нужно собрать всю свою силу, всю волю, чтобы соврать.
— Нет, — мой голос звучит чужим, разбитым. — Я здесь... не по своей воле.
Где-то внутри что-то рвется с болезненным хрустом. Возможно, это последние остатки надежды. Ведь я вернусь в дом ужасов семейки Мэйс, и тогда мне точно несдобровать.
Отчим ухмыляется, и я вижу, как его желтые зубы обнажаются в гримасе, напоминающей оскал больного животного. Его пальцы впиваются в мое плечо, и мне хочется содрать кожу там, где он меня касается.
— Вы можете уйти с нами прямо сейчас, — голос женщины-полицейского звучит неестественно громко.
Я вижу себя со стороны - маленькую фигурку в слишком большом кресле. В отражении окна заметна дрожь в моих пальцах.
“Ты предаешь Тера. Он этого не простит. Он больше не будет за тебя мстить” - шепчет внутренний голос.
Но если я останусь... В памяти всплывает день, когда отчим "случайно" разбил мамину любимую вазу. Как он улыбался, пиная осколки. Как сказал: "Ничего вечного не бывает, девочка".
— Я... ухожу.
Эти два слова вырываются, словно выстрел. Тер застывает, и я вижу в отражении панорамных окон, как золотистые зрачки сужаются в тонкие щели. В них - не гнев. Хуже. Разочарование, которое режет острее любого клинка.
Отчим закутывает меня в непонятно откуда взявшийся плед, и меня накрывает волной тошноты от запаха вишневых сигарет - того самого, что пропитал все мое детство. Его пальцы скользят по моему плечу, и кожа под ними горит, будто от кислоты.
— Как скажешь, дочка, — он растягивает слово, и мне хочется закричать, вырваться, убежать, но я лишь сжимаюсь внутри, как раненое животное.
Тер внезапно срывает с меня оковы рук отчима. Его движение стремительно, как удар молнии. Он притягивает меня к себе и рычит на всех.