- Это кто - я. Противно смотреть? - Мой голос звучит без эмоций.
Я тоже опускаю взгляд на себя и вижу то же, что и он - огромное количество разнообразных старых и новых шрамов, старательно обработанные новейшими технологиями. Из-за них они смотрятся плоскими метеоритными следами. Отчим еще зачем-то велел ввести под кожу вещество, которое создавало эффект золотой россыпи внутри коже, из-за чего обработанные шрамы напоминали собой скопления мелких звезд.
Наверное, хотел выдать за особые телесные изощрения, которые я могла бы сделать подростком по своей глупости.
Кадык барсийца прыгает. Он прикрывает глаза на один долгий миг, а когда открывает, то что-то рушится за его спиной, а сам он становится словно еще больше и еще мощнее.
- Кто? - обманчиво тихо спрашивает он.
Я вижу, как за его спиной рассекает воздух хвост. Смотрю в его глаза, а в них белая ярость.
Вау! Он, правда, настоящая машина для убийств, да еще все понял без слов.
Сколько учителей я видела, которые делали вид, что ничего не происходит, и все нормально. Сколько врачей, что старательно натягивали улыбку и рассказывали отчиму, как вернуть коже нормальный вид. Сколько персонала нашего дома спокойно проходили мимо, словно ничего не происходит на их глазах.
И только барсиец реагирует не так, а я на него даже не воздействовала. Он словно хочет меня… защищать?
И тут из-за двери доносится голос Штефана:
- Веяна Мейс! Я знаю, что ты тут!
И стук сразу нескольких ног в дверь. Похоже, привел свору своих цепных псов.
Я показываю пальцем на дверь, не отрываю взгляда от лица барсийца и говорю:
- Он в том числе.
Барсиец как-то очень медленно ставит меня на пол и задает лишь один вопрос:
- Будешь смотреть?
Это ненормально, я знаю, но я хочу.
- Да.
- Тогда возьми в шкафу халат.
Я быстро иду в спальню, открываю дверцы шкафа и вижу несколько комплектов деловых костюмов, десяток белоснежных рубашек и брюк.
Скучно, прямо как мой закрытый гардероб. В этом мы схожи.
Я быстро нахожу большой темно-синий халат, явно не гостиничного происхождения, а рядом - белый, с биркой, нетронутый.
Рука тянется к тому, который полон запаха моего первого мужчины. Правда, он просто огромен. Я примеряю его, тону в нем, смотрю на его шлейф и вздыхаю.
Нет, не пойдет. Я в нем запутаюсь, если придется бежать. Гостиничный с биркой покороче. Барсийцу, должно быть, он даже до колен не доходит, а мне будет до щиколотки.
Я надеваю халат и быстро выхожу из спальни, чтобы ничего не пропустить, и замираю от увиденного.
Шесть охранников Штефана даже не смогли зайти в номер - все они распластаны по стенам лифтового холла перед пентхаусом. А вот брата и барсийца даже не видно.
Я иду на шипящий звук и вижу Штефана и моего хвостатого воина на террасе. Хвост обвился вокруг шеи сводного братца, а он сам дугой перегнут через прозрачного ограждение.
- Веяна, мы ждем тебя, - убийственным тоном, глядя в глаза Штефану, говорит барсиец.
Я испытываю очень странные ощущения. Я всегда ненавидела, когда кто-то издевается над другим и поражалась, почему окружающие меня люди считают это нормальным. Лишь потом поняла, что деньги решают многое, а большие деньги - все.
Обычно я не могла смотреть на насилие - входила в какой-то защитный ступор, но сейчас я жадно впитывала вид перепуганного Штефана.
Я узнавала этот взгляд. Еще лет пять назад я видела его в зеркале, а потом он медленно пропал.
Этот наглый самоуверенный подонок никогда не испытывал того, через что проходит сейчас. Его никто и пальцем не трогал, а теперь он в мгновении от смерти, причем на выбор.
Штефан болтает ногами в воздухе, двумя руками обхватывает хвост и пытается что-то говорить, но получается только невнятно шипеть.
- Удушение или перелом позвоночника? - спрашивает меня барсиец.
Слишком легко. Я хочу, чтобы он страдал, но больше всего хочу, чтобы отчим увидел на своем сыне то же, что сделал со мной. Но разве я могу сейчас это просить сделать?
Нет, так нельзя. Это мои самые темные желания, самые низменные. О них я не могу сказать никому.
Смертельного испуга на первый раз достаточно. Мне нужно понять, сможет ли барсиец разгрести последствия хотя бы этих действий, ведь обидеть семью Мейс - это не шутки.
- Отпусти его, пожалуйста. - Я опускаю взгляд вниз, чтобы скрыть свои эмоции.
Штефан перестает болтать ногами в воздухе и шипеть. Только хвост барссийца рассерженно терзает тишину.
- Шрамы на ее теле - твоих рук дело? - спрашивает барсиец.
Я не поднимаю голову, смотрю на пол.
Видимо, он расслабил хватку, раз я слышу ответ Штефана:
- Кто ты такой? Как ты посмел…- и братец тут же затыкается.