Утешение своему горю дюк находил в сыне Фриденсрайха, который с каждым днем все больше походил на отца.
Высок был Йерве и изящен, смугл, черноволос, с нездешним горящим взглядом, похожий на натянутую до предела тетиву лука, вздрагивающую от малейшего прикосновения. Все подмечал, все знал, на все с вниманием реагировал. Благодарным слушателем и интересным собеседником рос Йерве, богатой почвой, готовой прорастить любое зерно, в нее попавшее.
Каждый день молил дюк Бога о том, чтобы не узнал Йерве о своем истинном происхождении. Надеялся дюк, что в скором времени отправит крестника на обучение ратному делу к одному из своих родичей в Тшеп, а то и в далекую Валахию, к полководцу Шварну, и избежит вопросов.
Но вопросов было не избежать, и Йерве задавал их с тех пор, как научился говорить.
- Кто моя мать? - спрашивал Йерве.
- Святая Сильва и кормилица Вислава, - отвечал дюк.
- А отец?
- Я твой отец.
- Но Гильдегард говорит, что вы мне не отец, сир.
- Много понимает этот паршивец. Скажи ему, что я его оставлю без чресел.
Но Йерве снова задавал вопросы.
- Кто моя мать?
- Твоя мать умерла.
- Как и когда?
- Господь прибрал ее душу тогда, когда ему было угодно.
- А кто мой отец?
- Сгинул твой отец. Без вести пропал.
Спустя некоторое время Йерве опять спрашивал.
- Кто моя мать?
- Зачем тебе мать, Йерве? Разве мало матерей тебя вскормили? Разве мало молока ты напился? Разве хоть одна дама, женщина или баба, ступившая на плиты этого двора, не целовала тебя?
- Кто мой отец, сир?
- Я твой отец, мальчик.
- Вы лжете, сир, и хоть не найти на свете отца лучше вас, я тем не менее желаю знать, чья кровь течет в моих жилах.
- Кровь! - стучал дюк кулаками, затянутыми в перчатки, по столу. - Отборная кровь в тебе течет! Краснее некуда! Кровь королей и принцев, сложивших головы под знаменами императоров, басилевсов и кесарей!
Йерве уходил, а затем опять возвращался.
- Кто моя мать, ваша милость?
- Твоя мать умерла, подарив тебе жизнь, как моя мать, давшая жизнь мне и сошедшая в могилу до того, как я успел запомнить ее лицо. Никто не поймет тебя лучше меня, сынок, но у нас с тобой нет матерей.
- Кто мой отец, сир?
- Не нужно тебе это знание, мальчик, я дам тебе свое имя, если ты захочешь.
- Мне не нужно ваше имя, сир, оставьте его Гильдегарду. Я хочу знать собственное.
- Тебя зовут Карлом Иштваном...
- Кто таков Фриденсрайх, чье имя увековечено в моем?
- Ты бы лучше спросил, кто таков Софокл! - гремел дюк грозно, но Йерве не боялся дюка.
- Я знаю, кто таков Софокл, сир, но я не ведаю, кто таков Фриденсрайх.
- Дурацкое имя. Оно случайно попало в твое. Так звали моего троюродного деда, обезглавившего Курфюрста-Лжеца.
- Я думал, что Курфюрста-Лжеца обезглавил ваш прапрапрадед, Кейзегал V, в битве у Сеносреха два столетия назад.
- Верно, верно говоришь, молодец, Йерве. Ты проявляешь недюжинные способности к истории и генеалогии. Если бы ты только перестал ткать гобелены...
- Я подброшу этот молот в воздух, - заявил Йерве своему молочному брату Гильдегарду.
- Болтун. Даже я не в силах его поднять.
- Пари?
- Пари.
- Что поставишь, Гильдегард, сын Кейзегала?
Дерзкой улыбкой улыбнулся Йерве, речной галькой заблестели белые зубы. Гильдегард тоже оскалился.
- Я отдам тебе девчонку, дочку плотника.
- Не нужна мне твоя девчонка.
- Я отдам тебе лошадь Василису, которую отец подарил мне на пятнадцатую осень.
- У меня есть своя лошадь, принадлежащая мне с шестнадцатой зимы.
Гильдегард помрачнел.
- Чего тебе от меня надобно?
- Отдай мне меч, поразивший Курфюрста-Лжеца, когда я подниму этот молот в воздух.
Хихикнул Гильдегард от неожиданности.
- Ты глупец, Йерве, если думаешь, что я отдам тебе фамильный меч задарма. Что ты поставишь против меча?
- Чего тебе от меня надобно?
Гильдегард задумался.
- У тебя нет ничего, чего не было бы и у меня, но если ты не поднимешь этот молот, тo перед всем двором опустишься на колени и объявишь, что я всегда превосходил тебя в рукопашном бою, в метании ядра и в соколиной охоте, а потом три месяца будешь моим рабом.
- Рабом? Что ты имеешь в виду?
Гильдегард и сам не знал, что имел в виду.
- Я имею в виду, что ты будешь исполнять все мои указания, седлать моего коня, чистить мои сапоги, носить за мной оружие...
- Я понял. Ты хочешь, чтобы я стал твоим пажом.
- Пажом, рабом, какая разница? К тому же, ты будешь писать письма Джоконде де Шатоди от моего имени. Стихи у тебя хорошо получаются.