Приятный женский голос очень обрадовался моему звонку и пригласил на встречу, можно даже прямо сегодня, зачем отходить от кассы. Поскольку уроки я уже доделала, как была в школьной форме, так и направилась на Воровского - бывшую Малую Арнаутскую и будущую.
В красивом просторном кабинете, совсем еще недавно принадлежавшем кроликоведческой конторе, висел бело-голубой флаг с необычного вида звездой посередине. Под флагом сидела сама обладательница приятного голоса, которая представилась Маргаритой Федоровной Вакшток, но ее можно называть просто Магги, потому что в еврейском государстве не терпят... то есть, не любят официоза... то есть, формалиоза... то есть, формалистики... ведь все евреи братья и сестры, одна большая семья, десять потерянных колен, и только двое выжили, чтобы рассказать... Она рассказала мне о том, как рада, что советская... то есть, бывшая советская еврейская молодежь проявляет неподдельный интерес к своему эритажу... то есть, наследию.
- Я знаю, что такое эритаж, - сказала я, обижаясь.
- Ах! Интеллигентная советская еврейская молодежь! - довольно улыбнулась Маргарита Федоровна, то есть Магги. - Вы хотите сделать алию?
- Со мной можно на ты, - сказала я, - евреи не любят официоза. Что такое «алия»?
- Алия на иврите значит поднимание... то есть, поднятие... ну, в общем, когда идут вверх или наверх. Но это синоним слова «иммиграция»... то есть, «эмиграция». Но мы называем это репатриацией. Вы... ты понимаешь, что это значит?
Со словами я ладила лучше, чем с людьми, так что я поняла.
- Наверное, это когда человек возвращается туда, где жили его отцы.
- Какая умная девочка! - обрадовалась Магги. - Как тебя зовут?
- Комильфо.
- Как-как? - Магги, вероятно, попыталась найти подвох в моем представлении.
- Ну, так. Все меня так зовут.
- А человеческое имя у тебя есть?
- Есть, - ответила я, несколько удивившись, ибо впервые за долгие времена была вынуждена вспомнить свое человеческое имя. - Меня зовут Зоя.
Магги почему-то нахмурилась.
- А еврейское имя у тебя есть?
- Нет.
- Ладно. Придумаем что-нибудь.
Я разозлилась. Вот так всегда - стоит назвать свое имя, и всем обязательно необходимо придумать мне новое. Зачем его тогда вообще озвучивать?
- А фамилия у тебя есть?
- Есть. Прокофьева.
Магги достала из ящика стола какую-то анкету и приготовилась записывать.
- Зоя Прокофьева, у тебя все в семье евреи?
- Только мама.
- А папа?
- Папа одессит и гой.
Я думала, что Магги обрадуется моим еврейским знаниям, но она снова нахмурилась.
- Одессит - это не народопринадлежность... то есть, не национальность. И тем более, - гой. Как некрасиво ты говоришь о своем родном отце! Твои родители что, в разводе?
- Нет, вы что!
Слово «развод» звучало гораздо хуже, чем слово «еврей».
- Кто твой папа по национальности?
Я пожала плечами.
- Не знаю точно. У него есть польские корни, венгерские, херсонские, бессарабские...
- Украинец?
- Пускай будет.
- Мамы-еврейки достаточно. Тебе повезло, ты - Галаха.
Очень повезло, я аж подпрыгнула внутри себя от такого везения. Знать бы еще, кто такая Галаха. Но слово мне понравилось: напомнило рыцаря круглого стола, который в итоге обскакал всех остальных рыцарей и получил чашу Грааль.
- Ты еврейка с правильной стороны. Если бы евреем был только папа, ты была бы незаконной еврейкой... то есть, не иудейкой... то есть, по религиозному закону еврейкой ты бы не была, но все равно прошла бы по закону о возвращении.
- Куда прошла?
- В Израиль. Ты же хочешь репатриироваться в Израиль?
Я не хотела репатриироваться в Израиль, моя патрия была Одессой, а ре-патрии у меня быть не могло. Уехать я мечтала в Америку, а с Магги я разговаривала, потому что хотела сделать всем назло. Но все эти факты я скрыла от Магги, и сказала «да».
- А что твои родители, Зоя? Они не хотят репатриироваться в Израиль? Почему они не пришли вместе с тобой?
- Не хотят, - призналась я.
- Почему?
Я вздохнула, не имея ни малейшего желания объяснять про большую любовь к друг другу и к Одессе, про бабушку и деда, про сваливших родичей - чужаков, да и вообще, какое ее дело?
- Потому что не хотят развода, вот почему.
- Я не понимаю.
Еще бы ей было понять! Я чувствовала, как злость во мне вскипает, и я превращаюсь в самовар. Не злость даже, а ненависть. Только вот к кому?
- Маргарита Федоровна, - сказала я, - вы меня запишете на эту вашу программу, да или нет?
- На какую программу ты бы хотела записаться?
- Ну, на ту, по которой дети едут учиться без родителей в ваше еврейское государство.
- Не в «ваше», Зоя, а в «наше». Все евреи - братья, - напомнила Магги. - Ты имеешь в виду программу «НОА»?