- Фрид! - схватился дюк за голову. - Что ты несешь? Я принимаю свое поражение. Я склоняю голову перед тобой. Чего еще тебе от меня надобно?
- Отойдите, ваша милость, на двадцать шагов назад, - зазвенел голос льдом и металлом. - Держите оружие!
И вассал бросил сеньору в точности такой же пистолет, как тот, который держал сам. Дюк безотчетно поймал его и брезгливо поморщился, будто словил гадюку.
- Я и сам не в восторге, - заверил его Фриденсрайх, - но что мне остается делать, если я всего лишь слабый человек?
Дюк оглядел пистолет и с удивлением понял, что он заряжен. Не сдержал дюк улыбки.
- Ты хорошо подготовился, Фрид-Красавец.
- Шестнадцать зим, Кейзегал Безрассудный, - промолвил Фриденсрайx, - мой добрый друг и верный соратник, сир. Осталось лишь выстрелить.
И сплюнул под ноги дюку три раза и еще три. Смертельное оскорбление.
- Болваны, - плевался дюк сквозь зубы, удаляясь на двадцать шагов назад. - Ничего не меняется.
Заложил Фриденсрайх правую руку за спину, а левой прицелился.
- Ан гард, сударь! - провозгласил с усилившимся германским акцентом.
- Я не подниму оружия против тебя, - отозвался дюк из дальнего конца большого зала.
Зияющая дыра смерти наставилась на владыку Асседо.
Йерве бросился наперерез и встал аккурат посередине зала, загораживая собой цель.
- Прекратите немедленно! - закричал Йерве. - Безумцы! Дети неразумные!
- Красивый жест, - улыбнулся Фриденсрайх и взвел курок.
- Уйди, Йерве, сгинь с глаз моих! - взревел дюк.
- Я не уйду, пока он не опустит пистолет!
- Сын, достойный своего отца, - расхохотался Фрид-Красавец хохотом, похожим на звук, который издает хрусталь, когда разбивается о чайник.
Никто не возразил.
- Отойди, мальчик, - тихо произнес Фриденсрайх, и будто капли летнего дождя упали на ветви рябины. - Подними свое оружие, Кейзегал, и стреляй первым.
Голос этого человека обладал столькими же гранями, как и его лицо.
- Подними пистолет, или я выстрелю в этого юношу.
Замер дюк Кейзегал. Врос в каменный пол.
- Ты не посмеешь стрелять в собственного сына.
- Это твой сын, а не мой.
- Вы не посмеете стрелять в наследника своего сюзерена, маркграф фон Таузендвассер!
- Вы полагаете, монсеньор? Неужели вы совсем не знаете меня и не помните, на что я спoсобен? - подернулись нездешние глаза туманной дымкой, и взгляд больше не смотрел наружу, а только внутрь. - Считаю до трех. Раз...
Гробовая тишина повисла в зале. Йерве переводил взгляд с одного отца на другого и не знал, что думать, и не знал, что чувствовать, и не знал, кто он таков, куда идет и откуда.
- Два...
Вспомнилось ему лицо Гильдегарда - глаза-васильки, волос-пшено. И кормилица Вислава. Дом родной. Старый управляющий. Гобелены и библиотека. Жирафы. Кузнец Варфоломей. Асседо. Детство.
- Фрид, - взмолился дюк, - опомнись, мой Фрид. Чего ты хочешь от меня? Хочешь, взойду на костер? Хочешь, отрублю себе руки и чресла? Я не могу возвратить время вспять. Не в моих силах вернуть тебе здоровье и шестнадцать утраченных зим. Я не могу отменить свершившееся. Я всего лишь человек, и, как каждый человек, я глуп и немощен. Какие только сумасбродства не творим мы по молодости? Я грешен пред тобою. Но Йерве твой сын, твоя плоть и кровь. В чем его вина? У нас все позади, а его жизнь только началась. Посмотри, как он похож на тебя!
Перевел Фриденсрайх замутившийся взор на Йерве. Посмотрел. Увидел. Задрожала рука, а голос потерял выразительность.
- Как долго я ждал тебя, Кейзегал Безрассудный. Ты уберег моего сына, отобрав у безумца-отца, его проклявшего. Ну да, ты все правильно сделал. Как всегда. Мне никогда не победить тебя, мой сюзерен, потому что благороднее тебя не было никого не свете. Я не заслужил сына. Не по праву достался ты мне, мальчик Йерве, а обманом. Не найти тебе лучшего отца, чем дюк. Зря вы сегодня сюда пришли, раз ты, Кейзегал, опять отказываешь мне в последней милости. Что ж, я совершу еще одну самостоятельную попытку. Только бесполезно, все бесполезно. Три.
Приставил Фриденсрайх ствол к собственному виску. Взялся за спусковой крючок.
Со скоростью ветра преодолел дюк Кейзегал двадцать шагов, перехватил ствол, повалил Фриденсрайха на пол.
- Ты говорил, что поумнел! - кричал сюзерен, силясь выдернуть оружие из рук вассала. - Ты утверждал, что шестнадцать зим потратил на раздумья! Где же твой хваленый разум?
Но Фриденсрайх не собирался сдаваться, а руки его были еще сильнее, чем шестнадцать зим назад.
Зацепился дюк пальцем за спусковой крючок, надавил на палец Фриденсрайха. Спустился курок. Раздался залп. Пуля ушла в потолок.
Выдохнул дюк с облегчением. Выпустил друга и соратника, осенил себя крестным знамением, сплюнул. Улыбнулся радостно. Тяжело дыша, почти счастливые, растянулись двое из Асседо на каменном полу, раскинув руки в стороны.