Старый управляющий низко поклонился, все в точности запомнив, но все же, на правах советника, не удержался от вопроса:
- Но что же станется с несчастным Фридом-Красавцем, ваша милость? Все соседи, соратники, посессоры и тенанты отвернутся от него при таких делах.
Тяжело вздохнул дюк Кейзегал, саблю воткнул в ножны, поправил перчатки, отдернул баску пурпуэна и соскочил с монументальной лошадиной головы прямиком на усыпанные опилками плиты двора.
- Бог ему судья. Ежели выживет, отчисли ему годовую ренту в три тысячи золотых талеров за былые заслуги перед отчизной и забудь о нем совсем, как вынужден забыть и я.
Вскочил на коня и ускакал на запад, воевать с кунигаем Авадлома, вражиной Гаштольдом.
Вот при каких обстоятельствах началась жизнь и предначерталась судьба благородного юноши Йерве из Асседо.
Глава 2. Катастрофа
Моя четырнадцатая осень выдалась жаркой. Пот лился в три ручья, покуда по мне карабкалась Оля по кличке Белуга. Белуга была нашей «высшей», часто падала с вершин акробатических пирамид и от этого часто ревела. Она залезла на Катю и встала на руки. Потом сделала сальто и приземлилась. Тренер ее страховал, но глаза ее все равно были на мокром месте. Белугу я ненавидела всем сердцем за то, что она по мне лазила, как будто я была деревом на ее частной даче.
Переодевшись в чистую футболку с рисунком гавайской пальмы, присланную тетей Галей из Америки, я отправилась домой.
На Сабанеевом мосту мне встретилась Алена, с которой я не разговаривала со времен того памятного дня во дворе, несмотря на то, что мы по-прежнему учились в одном классе. Алена в смущении опустила глаза, потому что рядом с ней шагал Митя Караулов и его престарелый бульдог.
- Привет, Комильфо! - как ни в чем не бывало поздоровался Митя.
И таки не бывало ни в чем, поскольку с Митей мы по-прежнему дружили - катались на великах по парку Шевченко, делились одним абрикосовым мороженым за пятьдесят две копейки, купленным в лотке на Бульваре, плавали в Лузановке до буйка и даже написали эпиграмму в школьную газету на моего папу, к тому времени превратившегося в завуча. Мое соавторство осталось инкогнито.
То есть, дружили мы с Митей до того самого дня, в который я застукала его на Сабанеевом мосту с бульдогом и Аленой.
- Привет, - вежливо сказала я. - Пока.
И очень быстро пошла дальше, поскольку мое скоростное превращение в белугу казалось неизбежным.
Дома я закрылась в чулане и не выходила из него до вечера, обнявшись со «Всадником без головы». Через несколько часов мне все же пришлось покинуть чулан, чтобы попить воды, так как в чулане было не менее жарко, а может, даже и более, чем в тренировочном зале.
- Что опять? - спросил меня брат, проклюнувшись из конспекта.
Брат к тому моменту повзрослел ровно на столько же лет, на сколько и я, и сдавал экзамены в МГУ, РГГУ и еще в какое-то ГУ, к папиному ужасу, ни с того ни с сего решив стать востоковедом и журналистом.
- Ничего, - ответила я и гордо понесла стакан с виноградным соком в чулан.
- А ну стой, кому говорят! - вдруг сказал брат громко, и я от неожиданности подскочила и пролила сок на футболку с пальмой.
Брат заговаривал со мной очень редко, тем более, в таком тоне, так что неудивительно, что я испоганила любимую пальму. Я посмотрела на него и увидела, что он, в принципе, очень даже не урод, если бы не идиотские очки на пол-лица, которые придавали ему вид черепахи, которая на солнышке лежит.
- Иди сюда, - позвал брат непреклонным тоном.