На пороге дома появилась тётя Валя и позвала нас обедать.
— Денег опять требует, — причитала она, — а где я ему их возьму? У меня клиентов сейчас — полторы калеки в неделю. Не сезон ведь.
Я молча и без особого аппетита ел суп с фрикадельками, в котором плавала свеженарезанная зелень. Каждый раз, когда я опускал ложку в тарелку, она начинала кружиться в загадочном, только ей понятном танце.
Дед Кузьмич, словно олимпиец, опередив всех в начале забега, теперь уверенно держал темп, не подпуская к себе соперников. Он уже почти расправился со вторым блюдом, когда я, отодвинув тарелку с недоеденным супом, сказал:
— Теть Валь, вопрос с вашим сыном я решу, об этом не беспокойтесь.
— Как? Морду ему набьёшь? — поинтересовалась тётка.
— Ну, это если потребуется, — ответил я, распускать руки просто так мне не хотелось.
— Насилием проблему не решить, — задумчиво произнёс Егор Кузьмич, допивая второй стакан компота.
— Ну, не знаю, Кузьмич.
— А, что ты предлагаешь, терпеть и не сопротивляться? Положение терпилы меня не устраивает. И наша христианская позиция подставления второй щеки мне никогда не нравилась.
— Люди, в невежестве своем, извратили смысл слов, сказанных нашим Господом. Иисус говорил совсем о другом. И сподвижники великие вроде Сергия Радонежского, да и многие другие, правильно понимали смысл сказанного им. Или ты думаешь, что пришел такой Дмитрий Донской к Пресвятому Сергию за благословением перед Куликовской битвой, а Сергий ему и говорит: «Знаешь, Дима, у нас вера такая, что, когда придёт Мамай тебя бить, ты особо не сопротивляйся, только щеки успевай подставлять».
— Чет, не пойму я тебя, дед? — почесал я затылок. — То ты говоришь, что насилие — это не наш метод, то предлагаешь наказать обидчика... Запутал ты меня совсем.
Дед помолчал минуту...
— Ахимса, — сказал он и пояснил. — Есть такое понятие в индийской философии. Непричинение вреда всему живому. Всякой живой душе. В том числе и твоей. И если этот закон нарушается в отношении тебя, ты можешь принять меры по устранению этого нарушения. Ибо душа человеческая — свята.
— Вот ты и подумай на досуге об этом, — сказал Кузьмич и продолжил:
— Не за этим мы сюда пришли, — но, посмотрев на заставленный разнообразной едой стол, поправил сам себя: — не только за этим.
— Рассказывай, Сашка, для чего ты меня сюда притащил и тётку свою от важных дел отвлекаешь.
Глава 7
Я вкратце изложил тёте Вале наш план. Хотя хитрый дед, памятуя, видимо, о крутом нраве моей тётки, ловко подставил меня и сделал вид, что не в курсе, для чего я их собрал. Такого коварства я от него не ожидал, конечно, но и разоблачать его не стал.
Тётя Валя отреагировала на удивление спокойно и деловито стала узнавать у Кузьмича площадь участка и условия аренды. Тот сразу оживился и предложил тётке самой прогуляться по её будущим владениям.
На участке Кузьмича тётя Валя вела себя уже по-хозяйски. Мерила шагами территорию, отмечая что-то и втыкая подобранные с земли палки. Потом достала телефон и, включив калькулятор, произвела в нём какие-то вычисления. Чувствовалась в ней деловая хватка, то, чего порой так не хватало мне. И поэтому всю свою недолгую трудовую деятельность я работал в найме.
Кузьмич не вмешивался в процесс, я тоже стоял в сторонке. Не зная, чем себя занять, я достал свой телефон и отметил про себя, насколько редко я стал им пользоваться. События и эмоции последних дней настолько захватили меня, что напрочь вытеснили желание пользоваться этим средством коммуникации. Звонить мне, по большому счету, было некому. Девушки на данный момент у меня не было. Редкие звонки родителям и сестре занимали мало времени. Только социальные сети ещё порой удерживали моё внимание, и то больше по привычке и необходимости получать откуда-то информацию.
Наконец, все измерения были произведены, все вычисления сделаны, вопросы, интересующие обе стороны, решены. Кузьмич и счастливая обладательница трёх с половиной соток земли ударили по рукам и разошлись.
Тётя Валя, проходя мимо, похлопала меня по плечу и, сказав "Молодца", пошла к себе, а я остался с Кузьмичем. Потому как была у меня к нему пара вопросов по поводу нашего с ним вчерашнего разговора.
— Ну, вот скажи мне, Кузьмич, как это не противиться злу и одновременно противостоять ему? — мы сидели с ним во дворе, так как погода нас баловала уже который день. Сидели и пили чай, но не из его самовара, а обыкновенный, в пакетиках. Пили чай и неспешно вели беседу, поедая принесённые Кузьмичем конфеты.