— Не припомню, чтобы ты меня такими пирожками угощала.
Тётка закатила глаза:
— Ещё один! И где вас таких берут? Это — ЭЧПОЧМАК!
— О! Это я удачно зашёл!
Все оглянулись и посмотрели на входную дверь — на пороге стоял Валерка.
Глава 8
— А вот это я удачно зашёл! Привет, родня! И тебе, Кузьмич, не хворать! — сказал Валерка и, пройдя к столу, сел на стул рядом со мной.
— И как тебе, братуха, живётся в нашей гостинице? — покровительственно положив руку мне на плечо, спросил он.
Я крутанул плечом, сбрасывая её:
— Отлично живётся, — сказал я, улыбаясь во все тридцать два зуба.
— Наверное, задержусь тут у вас какое-то время. Матери твоей помочь надо, а то одна зашивается.
— А чего одна-то? У неё вон Кузьмич есть, — не понял намёка Валерка или сделал вид, что не понял.
Все остальные молчали. Кузьмич что-то обнаружил у себя под ногтем и старательно это доставал. Тётя Валя всё так же катала тесто.
— А я вот тётке твоей предлагал, — избегая называть её матерью, обратился ко мне Валерка. От него несло перегаром и ещё чем-то непонятным.
— Давай, говорю, я сам тут рулить буду, а ты иди своим огородом занимайся. — У меня не хуже получится, а может, даже и лучше. — А она упёрлась и ни в какую. — Может, ты её надоумишь?
— Ты для начала пить брось, а потом поговорим: «А то ты своим перегаром всех гостей мне тут распугаешь», —сказала тётя Валя, отправляя противень с эчпочмаками в духовку.
— Я сейчас не с тобой разговариваю! — сжав кулаки и смотря в одну точку, проговорил он. Маска благожелательности моментально испарилась.
— Ты бы тон сбавил, она мать твоя всё-таки, — посоветовал я ему.
— А ты не лезь не в своё дело! Иначе быстро выселю тебя из гостиницы, завтра же уедешь отсюда!
— Выселишь? — спокойно спросил я, вставая и нависая над ним. — А ну-ка попробуй, рискни здоровьем.
Тот поиграл желваками и, обращаясь к своей матери, сказал:
— Я не понял, а что теперь он у нас тут за главного? А?
Он резко встал со стула и, глядя мне прямо в глаза, сказал:
— Ты бы не путался у меня под ногами, братишка, а то, как бы чего не вышло, — и резко развернувшись, вышел из дома, громко хлопнув дверью.
— Достал! — вдруг громко, в наступившей тишине, сказал дед, показывая нам занозу, которую он всё-таки вытащил из пальца.
— Тьфу на тебя, Кузьмич! Ты че орёшь как скаженный?! Напугал меня! — набросилась на него тётка.
Напряжение на кухне сразу спало, все расслабились и стали ждать, когда приготовятся эти легендарные тёткины эчпочмаки. Аромат стоял такой, что мне вдруг резко захотелось приобщиться к татарской кухне.
— Теть Валь, а чему ещё вас научила ваша подруга-татарка?
— Кыстыбыйки могу ещё сделать, — ответила она, доставая из духовки первую партию татарских пирожков.
— Чего? Ну, это уже ни в какие рамки не лезет, теть Валь! — Я только почти запомнил этот ваш эчопмак...
— Эчпочмак, — поправила она.
— Хорошо, эчпочмак, тут новая напасть! Эти татары специально, что ли, так слова коверкают? Чтобы над нами, русскими, поугорать?! Боюсь даже спрашивать, что вы ещё умеете готовить из татарской кухни. Итак, почти вся память уже занята вашими эчпочмаками.
— Губадию могу ещё испечь, — вспомнила она.
— Губадию... — медленно произнёс я это слово, смакуя его произношение.
— Ну вот, могут же они нормальными словами изъясняться, а то язык можно сломать, пока скажешь.
Дед Кузьмич взял свою тарелку, покрутил её зачем-то и поставил обратно, как бы намекая, что время дорого и пора бы уже отведать это загадочное татарское блюдо. Тётя Валя намёк поняла и быстренько положила каждому по горячему ещё эчпочмаку.
— Не трогать! — прогремел её голос, и рука деда Егора застыла над тарелкой.
— Сейчас буду учить вас правильно есть эчпочмаки, — сказала она и, подойдя к холодильнику, достала оттуда сливочное масло и молоко.
— Берём, отламываем верхний угол, — показывая на своём примере весь сложный процесс поедания эчпочмаков, — кладём туда маленький кусочек сливочного масла, немного ждём и кусаем, запивая всё это дело молоком, — закончила она.
Кузьмич заворожённо смотрел, как масло медленно тает, погружаясь в утробу эчпочмака. Потом сам, как заправский татарин, повторил весь алгоритм действий.
— М-м-м, — промычал я с набитым ртом, — божественно!
— Какие молодцы эти татары, — поддержал меня дед, — хоть и с языком у них беда, а готовят вкусно.
Насытившись, я откинулся на стуле и блаженно прикрыл глаза.
— Теть Валь, по вашей милости я скоро стану толстым и некрасивым, и девушкам перестану нравиться, — предъявил я претензию виновнице моего постоянного обжорства.