Зашла тётя Валя, и не одна, а с подносом, на котором стоял небольшой чайник с её фирменным ароматным чаем и набором разных вкусняшек, испеченных сегодня утром.
— Давай, угощайся, Санек, — сказала она, поставив угощение на стол возле кровати.
— О! Ну я тогда поболею недельку, может, больше. «Мне нравится такой сервис», —произнёс я, потирая руки.
— Ага, размечтался он! — тут же ответила тётка. — Это только сегодня тебе столько внимания, и то лишь по доброте моей душевной.
— Эх, — горестно вздохнул я и принялся уплетать ещё горячую булочку с маком, запивая всё это дело вкусным и ароматным напитком.
— Поваляйся сегодня в номере, у тебя сегодня выходной, — сказала она. — На обед ждём тебя с Кузьмичом, приходи.
Я особо не возражал. Спокойно управился со всеми булочками, допил чай и снова завалился спать.
На этот раз сон был крепкий и без сновидений.
Проснувшись, почувствовал себя отдохнувшим. Голова ещё болела, но только в месте удара, да и левый бок, на котором остались синяки, ещё побаливал.
Время было обеденное, поэтому я, подхватив свои художества, спустился вниз.
Во дворе копошился дед Егор. Я поздоровался. Взглянув на меня, с перемотанной головой и ссадинами на лице, он сказал:
— Ну и рожа у тебя, Шарапов! — Пошли в дом, тебя там тётка твоя заждалась.
Из кухни доносились ароматы еды. И не просто еды, а чего-то вкусного.
Тётя Валя как раз начала накрывать на стол, и мы с Кузьмичем не стали топтаться у двери, а сразу сели на свои места.
На первое у нас был суп-харчо. Безумно вкусный и в меру острый. Сегодня соревнований по скоростному поеданию еды мы не устраивали. Ели степенно и с достоинством. Кузьмич видел, что пока я ему не соперник, и лениво перебирал ложкой.
На второе тётя Валя поставила блюдо с какими-то лепешками, сложенными пополам и вдобавок ещё и с начинкой.
— Это что? — поинтересовался я, потрогав лепёшку пальцем. Она была горячей.
— Кыстыбыйки, — ответила тетка, накладывая каждому по одной.
— А-а-а, те самые, — догадался я. — На вид очень аппетитные, а что там внутри у этих кысты... кысты... — запнулся я.
— Да-а, видно, хорошо тебя вчера железякой приложили, — заметил дед. — Угадал все буквы, но не смог произнести слово. "Поле чудес", прям.
— Да ты сам попробуй его произнести! — возмутился я. — Язык же реально можно сломать.
— Кыстыбыйки, — без запинки произнёс дед. — Учись, студент!
Пристыженный, я молча стал поедать это чудо татарской кулинарии. На вкус напоминало пирожки с картошкой, но политые свежерастопленным сливочным маслом, они имели свой специфический вкус.
После ужина мы всей нашей дружной компанией обсуждали проект. Особых замечаний никто не высказал, только Кузьмич внёс свою лепту, посоветовав ставить баню окнами на север, а западную стену сделать глухой. На мой вопрос: «зачем так заморачиваться», — он ответил просто: «Так надо».
И что интересно, тётя Валя его полностью поддержала.
Потом мы сидели и неспешно беседовали. Меня интересовали всё те же вопросы про карму, которые я и задал деду:
— Ну вот смотри, Кузьмич, раз карма — это закон причинно-следственной связи и что посеешь — то и пожнёшь, то значит, правильно мне по башке надавали? Значит, за дело получил?
— Конечно, правильно, — ответил дед Егор. — Иначе и быть не может.
— Но я, хоть убей, не помню, чтобы мы кого-то одного толпой били.
— Так твои косяки, друг ты мой сердешный, тянутся ещё с прошлых жизней. И отрабатывать ты их будешь только тогда, когда созреют условия для этого. И условия эти должны быть точно такими же, как и в момент совершения проступка, — дед помолчал немного и продолжил:
— Поэтому и ожидание исполнения кармического закона может продлиться тысячи жизней, но всё равно когда-нибудь исполнится.
Тётя Валя давно нас покинула и занималась своими житейскими делами, а мы всё разговаривали.
— Вот смотри, — снова заговорил он. — Лет триста назад ты плыл на корабле. И по какому-то злому умыслу выбросил человека за борт, и тот утонул. И все последующие жизни ты рождался на континенте и моря в глаза не видел. Как исполниться тогда карме? — дед развёл руками в стороны. — Вот то-то и оно. Ждать она будет того самого момента и своего не упустит, понятно? — Кузьмич закрыл глаза и снова замолчал, на этот раз надолго, и я понял, что надо идти спать, а то ушатал деда в очередной раз.
11-15 главы
Глава 11
На следующее утро я проснулся, потянулся, открыл глаза и понял, что ослеп на правый глаз. В ужасе подскочив и схватившись за голову, я тут же расслабился. Повязка, сидевшая на голове весь день, за ночь ослабла и сползла на глаз, перекрыв мне обзор. Я понял, что контрастный душ мне можно уже не принимать, ибо я и так взбодрился. Поэтому принял обычный и пошёл завтракать.