- Может, в прошлой жизни я был рыбой? — задал я вопрос сам себе. — Надо будет спросить у Кузьмича. Он уж точно растолкует мою необъяснимую тягу к воде.
Тут я вспомнил слова Кузьмича о том, что медитировать можно где угодно, лишь бы было удобно держать прямую спину. Я сел, как учил меня дед Егор, закрыл глаза и расслабился, концентрируясь на межбровье. Мысли в такт морскому прибою захлёстывали моё сознание и потом откатывались подобно волнам. Эта синхронизация моих мыслей и прибоя показалась мне интересной и позволила на какое-то время полностью погрузиться в состояние наблюдателя. Меня не интересовало, что это за мысли, мои ли они и откуда берутся. Мне было всё равно, сколько их и куда они потом уходят. В тот момент всё моё существо пыталось удержать это состояние гармонии и единения с морской стихией. Я ощущал себя частью этого безграничного морского пространства. Каплей, пузырьком морской пены на его поверхности, которая является его неотделимой частью, но в то же время обладает пока ещё своей индивидуальностью.
Я просидел на этом камне около часа, пока меня не потревожили какие-то молодые люди, которые тоже решили полюбоваться морским прибоем и, расположившись невдалеке от меня, громко разговаривали и смеялись.
Я с сожалением понял, что сеанс закончен и, пробудившись окончательно, встал, немного размял затёкшие ноги и пошёл вдоль полосы прибоя, думая о том, что это сейчас со мной было и почему я редко сюда прихожу. Я решил, что теперь буду делать это регулярно, если будет позволять погода и обстоятельства.
Нагулявшись вдоволь, мы вместе с нагулянным мною же аппетитом вернулись в гостиницу.
Кузьмич сидел на лавочке во дворе и читал Библию, Новый Завет. Он водил пальцем по строчкам книги и шевелил губами. Потом поднял голову и, увидев меня, призывно помахал рукой. Я в очередной раз удивился тому, как человек на седьмом десятке спокойно читает без очков, притом, что солнце уже спряталось за крыши соседних домов.
- Смотри, как интересно получается, — сказал он.
— Вот тут Иисус Христос говорит об Иоанне Крестителе, что это Илия пророк, а церковь утверждает, что реинкарнации не существует. «Это как?» —он спросил у меня, будто я в этом разбираюсь.
Я в ответ пожал плечами и честно ответил:
- Не знаю.
— Вот то-то и оно, — он поднял указательный палец вверх, потряс им и продолжил:
— Христианская церковь, впрочем, как и мусульманское вероисповедание, не признают реинкарнацию, хотя ранние христианские теологи в начале нашей эры допускали переселение душ. Тот же Ориген, например. Только на пятом соборе, в пятьсот пятьдесят третьем году, учение о переселении душ признали еретическим. — Кузьмич закрыл Библию и продолжил:
— И все тексты, где хоть как-то упоминалась реинкарнация, были подчищены или уничтожены. Ты знаешь, что изначально Евангелий было больше семидесяти?
- Нет, — снова признался я.
— Вот то-то и оно, — снова произнёс он, тряся пальцем перед моим лицом.
— Скажи мне, почему некоторые люди появляются на этот свет уже больными с рождения? Ведь они ещё не успели согрешить? Или почему плохие люди часто живут хорошо и долго, а хорошие умирают в нищете и болезнях? — он вопрошающе на меня посмотрел, и мне снова пришлось пожать плечами, как бы расписываясь в полном невежестве в этой теме. Он продолжил:
— С точки зрения христианства логически это объяснить невозможно. На это они обычно говорят, что "неисповедимы пути Господни", или что-то в этом духе.
Только допуская существование реинкарнации и кармического закона причины и следствия, можно дать объяснение этим явлениям. А как работает закон кармы, мы с тобой уже обсуждали.
Тут я закивал головой, соглашаясь и понимая, что хоть в чём-то я уже мало-мальски разбираюсь.
- Ну ладно, пошли ужинать что ли, — поднимаясь со скамейки, сказал дед Егор. — А то заболтал ты меня совсем.
Я вспомнил про свой нагулянный аппетит и утвердительно кивнул в знак согласия.
Тётя Валя уже накрыла на стол и ждала, когда мы соизволим прийти к ней в гости.
- Я, наверное, расписание на дверях повешу, — сказала она, когда мы расселись по своим местам.
— Кто в следующий раз опоздает — останется без ужина.
— Это всё из-за него, — произнёс Кузьмич и указал на меня пальцем.
— Замучил меня своими вопросами и не хотел отпускать.
Я хотел возмутиться от такой несправедливости, но потом, оценив его юмор и находчивость, только улыбнулся в ответ.
После ужина я не стал задерживаться на кухне и терзать деда Егора очередными вопросами. Так как уже получил порцию информации к размышлению, и было над чем подумать. Тем более надо было ещё созвониться с Лесей, узнать последние новости и пожелать ей спокойной ночи. Поэтому, пожелав всем хорошего вечера, я поднялся к себе в номер и завалился на кровать.