— Как поставят — можешь начинать тренироваться плавать. Будет получаться — мы тебе туда еще и воды нальём.
— Вот, блин! Зря я тебе про уточку не напомнил, — запоздало подумал я.
Мы молча стояли с Кузьмичем на краю котлована, каждый думая о своём. Подошла тётя Валя, тоже зачем-то туда заглянула и потом сказала:
- Чего это мы стоим, прохлаждаемся? Пошлите, я вам работу нашла.
Работа оказалась не пыльной, но трудоёмкой. Для меня, естественно, не для Кузьмича. А заключалась она в том, что пока в гостинице не было ни одного постояльца, тётя решила по-быстрому поменять ковровое покрытие в номерах. Потому как старое имело вид не очень презентабельный.
Пока я выносил из номеров тумбочки и матрасы и разбирал двуспальные кровати, Кузьмич лихо снимал плинтуса и скатывал старый ковролин.
Практичная тётя Валя ещё в прошлом году закупила новое покрытие и ждала только удобного момента, чтобы его поменять и встречать новый сезон с почти полностью обновлёнными номерами.
Я принёс свёрнутый в рулон ковролин из кладовки, а Кузьмич, раскатав его, зафиксировал по краям и закрепил всё это дело плинтусами.
Работа спорилась, и к обеду один номер был готов. Осталось ещё девять.
Дед Егор посмотрел на часы и потом на меня.
- Согласен, — поняв его без слов, сказал я, и мы поспешили на кухню.
На кухне случилось ЧП.
Тётя Валя забыла про пирожки в духовке. Дверца была раскрыта нараспашку, и из нее валил дым, приправленный запахом горелого теста и начинки.
Мы стояли втроём на улице и ждали, пока кухня хоть чуть-чуть проветрится.
— Это всё потому, что ты, Валентина, не молишься, — сказал дед Егор в наступившей тишине. Было видно, что из нас троих он больше всего опечалился. Видимо, Кузьмич возлагал большие надежды на эти пирожки и поэтому стоял грустный и унылый.
Тётя Валя хотела ему что-то ответить, но, посмотрев на его несчастный вид, просто махнула рукой.
Я тоже почувствовал себя обворованным, но не настолько, чтобы открыто высказывать претензии тёте Вале.
Настроение Кузьмича моментально улучшилось, когда он увидел, что тётя Валя приготовила на обед.
Его любимый фаршированный перец лежал у него в тарелке и манил своими красными боками. Дед Егор даже потер руки в предвкушении предстоящего чревоугодия. Он мне напомнил одного персонажа из знаменитого фильма "Матрица" — предателя Сайфера, который, несмотря на то что познал всю иллюзорность матрицы, предпочёл её реальному миру.
- Кузьмич, — спросил я, — а почему ты не вегетарианец?
- А почему это я должен быть вегетарианцем? — задал он мне встречный вопрос.
- Ну, я не знаю, — я почесал затылок, — ты же йогой занимаешься, изучаешь ведическую философию и так далее...
- Я не принадлежу ни к одному течению индуизма, хотя некоторые из них мне близки, — ответил он, отправив в рот очередную порцию фаршированного перца, и чуть погодя продолжил:
— Я христианин по вероисповеданию и придерживаюсь наставлений, которые были даны Иисусом Христом, его святыми и апостолами. Апостол Павел, например, в Первом послании к Коринфянам озвучивает свои мысли о еде, утверждая, что пища не приближает человека к Богу и не делает его более праведным или неправедным. Кстати, также нет прямых доказательств, что Будда и Кришна были вегетарианцами. Я не против вегетарианства, но оно не всем подходит. И уж точно не показатель или причина отличного здоровья.
- Ясно, — немного помолчав, ответил я. А ещё подумал, сколько мне предстоит узнать, общаясь с этим удивительным стариком, обладающим необыкновенно ясным мышлением. Ведь говорят же, что кто ясно мыслит — тот ясно излагает.
Засиживаться у тёти Вали мы с Кузьмичем не стали, так как фронт работ был обозначен, и за нас эти работы никто делать не собирался. Поэтому, посидев полчасика и поболтав ни о чём, мы пошли в гостиницу.
Глава 29
— Кузьмич, — я присел на принесённую тумбочку, чтобы передохнуть и, заодно, поспрашивать, — а сколько надо практиковать, чтобы появились первые результаты?
— А каких результатов ты ждёшь от практик? — сразу же спросил он, хитро прищурившись.
— Ну, не знаю, — почесав затылок, я призадумался.
— Я у тебя хотел спросить, для чего мне всё это надо и что я от этого получу.
— Заниматься духовными практиками в ожидании какого-то результата — дело бесперспективное. Получение каких-либо способностей или, как говорят в Индии, сиддх, не должно быть целью самих практик. Это тупиковый путь, который не способствует духовной эволюции человека.
— А для чего я тогда встаю ни свет ни заря, истязаю себя в неудобных позах? Чтобы просто составить тебе компанию? — Я был явно озадачен таким поворотом беседы.