— Не беги впереди паровоза, всему своё время. — продолжал он меня поучать.
— Да понял я уже, Кузьмич, сегодня вечером попробую сам посидеть.
— Только смотри, — наставлял он меня, — выжди после ужина часа четыре минимум, часа два без интернета и телевизора, чтобы нервная система успокоилась, а то мало толку будет от твоей медитации. И подыши сначала, как я тебя учил.
— Хорошо, дед, я так и сделаю, — сказал я и, поблагодарив тётю Валю за вкусный ужин и пожелав всем хорошего вечера, пошёл к себе.
На часах было семь вечера.
— Это если надо подождать четыре часа после ужина, то сесть в медитацию получится только в одиннадцать, — рассуждал я. — Это сколько мне спать останется? Четыре с половиной часа! Нет, я, конечно, парень серьёзный и ответственный, но не до такой степени. Я же через пару дней такой практики буду на ходу засыпать.
А Кузьмичу хоть бы что, — удивился я, — правда, он днём после обеда куда-то пропадает на пару часов, и я так подозреваю, именно для того, чтобы поспать. Надо будет что-то придумать, — решил я, — но что именно, я пока не знал.
Зазвонил телефон.
— Ты что, меня разлюбил? — даже не поздоровавшись, спросила меня Ляйсан. — За весь день ни разу не позвонил! Колись давай – у тебя кто-то появился?
Мне стало смешно от этой наигранной ревности, но одновременно с этим мне сильно захотелось, чтобы это было по-настоящему. Чтобы ревность была настоящая и любовь тоже.
— Лучшая защита – это нападение! — ответил я ей. — Наверняка уже с каким-нибудь татарином познакомилась и теперь пытаешься обвинить меня в неверности.
— И не с одним, — сразу согласилась она. — Знаешь, сколько здесь красивых татар?
— Не знаю и знать не хочу! — ответил я, почувствовав реальный приступ ревности.
— Ну и правильно – меньше знаешь – крепче спишь.
— Ты для чего позвонила? Нервы мне потрепать, что ли? Ты не шути так со мной, если не хочешь, чтобы я завтра же примчался к тебе и увёз обратно в Геленджик, подальше от всех твоих симпатичных татар.
Она засмеялась, ей явно понравилась моя гневная речь.
— Не надо ехать, Саш, я сама к тебе уже скоро приеду. И верность хранить буду, не переживай — успокоила она меня.
— Ну, ладно, — согласился я. — Тогда как приедешь – попрошу тётю Валю для тебя что-нибудь испечь. Хотя удивить чем-нибудь тебя после твоего Татарстана уже вряд ли получится.
— Нет, пусть печёт! — сразу оживилась она. — Белеш хочу, такого вкусного, как у неё, я даже тут в Татарии не ела.
— Хорошо, будет тебе твой белеш, — благосклонно согласился я.
Мы поболтали ещё полчаса и, пожелав друг другу спокойной ночи, распрощались.
Я лежал на кровати и улыбался во все тридцать два зуба. А отчего мне грустить, если за какие-то две недели моя жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов? И всё у меня хорошо и замечательно. И жизнь у меня налаживается, и девушка у меня самая красивая, и родня у меня самая лучшая.
С этими мыслями я благополучно заснул.
Глава 30
Утром я проснулся с ощущением, что снова выспался и хорошо отдохнул. Я сладко потянулся и подумал:
— Вот что значит режим и дисциплина! Организм сам знает, когда ему просыпаться, если ты подходишь к этому делу со всей ответственностью.
Я ещё повалялся с минуту, наблюдая, как на моей прикроватной тумбочке какая-то маленькая мошка грелась в лучах утреннего солнца...
— Ёшкин кот! Какое, блин, солнце в это время года в четыре сорок утра! —
Я схватил телефон. Время было семь пятнадцать утра.
— Проспал, — обречённо подумал я, — проспал утреннюю медитацию с Кузьмичом.
— И вечернюю с самим собой тоже, — со вздохом добавил я уже вслух.
На завтрак я пришёл с опозданием. Тётя Валя и дед Егор уже сидели за столом и ждали только меня.
— Я уже хотела тебе звонить, — сказала тётя Валя, — думала, что-то случилось. Ты чего так задержался?
— Проспал, — буркнул я и приступил к поеданию каши.
Кузьмич, конечно же, не преминул воспользоваться ситуацией:
— Да-а, уж, — протяжно начал дед, — вот такие у нас теперь йоги пошли. — И театрально покачав головой, продолжил:
— Только бы им поспать, да поесть как не в себя.
— Ой, Кузьмич, про поесть ты бы молчал уже, — заступилась за меня тётя Валя.
— Никудышные йоги пошли, прямо скажем, — продолжал издеваться дед Егор, — не йоги, а так, одно недоразумение.
— Не слушай его, Саш, — успокаивала меня тётя Валя, — он сам тот ещё любитель поспать.
— Да ладно, теть Валь, — что, я нашего Кузьмича не знаю, что ли, — сказал я, допивая какао.
Кузьмич ехидно заулыбался в ответ на эту реплику. Настроение у старика с утра было явно приподнятое.