— Да уж! — удивился я и, не зная, что ещё сказать, встал и прошёлся по небольшой кухне.
— Живёт он тут недалеко, на соседней улице, с какой-то кралей, — продолжала она.
— Приходит сюда иногда — деньги требует. Говорит: «что это же наш семейный бизнес, мы его вместе начинали. Вот и делись». — Хотя, когда я его начинала, он ещё под стол пешком ходил.
— А вы что? — спросил я.
— А я даю, — сказала она. — Лишь бы отстал от меня.
— Да уж, — повторил я, а про себя подумал: «Куда ты припёрся, Саша! Тут у человека своих проблем выше крыши, а теперь она должна и ещё твои вопросы решать?»
— Ладно, разберёмся, — сказал я сам себе, но тётю Валю я в обиду не дам! Пусть только появится братец мой двоюродный. Поговорю с ним. По-мужски поговорю. А тётке сказал:
«Тёть Валь, харчи ваши я тут просто так, задаром есть не собираюсь, поэтому я в полном вашем распоряжении».
— А бесплатно кормить тебя, мой дорогой племянничек, тут никто и не собирался, — сказала она, стоя у плиты и помешивая половником компот.
— Я тебя назначаю зачухой...
— Кем!? — переспросил я.
— ЗА-ЧУ-ХОЙ! — повторила она, — заведующим чужим хозяйством. Сейчас мне свободные руки ой как нужны. Мне к летнему сезону надо готовиться, а я одна уже не вывожу эту махину. Так что голубчик, без работы ты у меня не останешься и харчи мои отработаешь с лихвой. Ты ещё мамке своей звонить будешь, на меня жаловаться и домой проситься, а я не отпущу! Даю тебе два дня на акклиматизацию, погуляй, развейся, сходи на набережную. Она у нас тут просто шикарная. А через два дня — за работу!
— Да уж, — в третий раз сказал я, ошарашенный такой перспективой.
Она резко повернулась, посмотрела мне прямо в глаза и вполне серьёзно сказала:
— Ещё раз скажешь это свое "да уж" — получишь поварешкой по башке!
На следующее утро я проснулся бодрым и отдохнувшим. Принял душ, выпил кофе и пошёл на прогулку. Дошел до набережной и восхитился прекрасным видом сосен, растущих вдоль неё. Даже зимой тут кипела жизнь, гуляли отдыхающие, работали кафе. Не все, правда. Некоторые были просто закрыты, другие готовились к новому пляжному сезону. Я спустился к морю, походил по пляжу, покидал камешки в воду.
Вода в море была кристально чистой и холодной. Волны медленно накатывались на галечный пляж, издавая приятное для слуха шуршание. Казалось, что это шуршание – просто ропот гальки и песка на морские волны, которые уже тысячи и миллионы лет совершают свои набеги и тревожат покой представителей этого минерального царства.
Тётя Валя, зная про моё бедственное финансовое положение, оставила на тумбочке в моём номере купюру с изображением Хабаровского утёса.
«Будем считать, что это аванс», — решил я. И поэтому сейчас, гуляя по набережной, смог позволить себе перекусить вкусными мидиями в сливочно-сырном соусе и запить всё это дело бокалом не менее вкусного розового вина одного из местных производителей.
«А жизнь-то налаживается», – подумал я, рассматривая корабли, стоящие на рейде почти у самого горизонта. Хотя я понимал, что по большому счету ничего ещё не решено и будущее моё по-прежнему туманно, но эта небольшая передышка мне нужна была как воздух. Чтобы почувствовать себя снова человеком. Чтобы собрать мысли в кучу и успокоиться. А успокоившись, принять единственно правильное и верное решение.
В гостиницу я вернулся, когда уже окончательно стемнело. И сразу лёг спать, потому как намотал я сегодня километров двадцать, не меньше. Ноги гудели, спину ломило от напряжения, но я чувствовал себя великолепно, и блаженная улыбка на моём лице была тому подтверждением. Тупая безысходность постепенно отдалялась всё дальше и дальше, и приходило успокоение и какое-то умиротворение, от которого натруженный организм погружался в сон, передавая бразды правления другой части нашего естества, которая, в свою очередь, сделает всё, что от неё требуется для того, чтобы на следующее утро человек проснулся бодрым, отдохнувшим и готовым к новым свершениям.
Глава 4
На следующее утро я встал с кровати только с третьего раза. Натруженные мышцы в ногах и спине гудели, дико болели и отказывались выполнять работу, которую возложила на них матушка-природа.
Я принял душ и, сделав себе чашечку кофе, вышел на балкон. Было на удивление тепло, градусов пятнадцать, не меньше, светило солнце, пели какие-то птички. Ну да, ведь через четыре дня весна! Во дворе возле клумбы копошился какой-то дед. Он перекапывал землю, ровняя её и очищая от прошлогодних сорняков. Рядом стояла тётя Валя и что-то ему рассказывала. Словно почувствовав, что я на неё смотрю, она повернула голову и помахала мне рукой. Я помахал в ответ и поднял большой палец вверх, как бы говоря, что мне всё нравится. Она вновь помахала рукой, но уже призывно, предлагая спуститься.