Она всегда держала меня за руку или клала свою руку мне на плечо, постоянно прижимаясь ко мне всем телом, сидела у меня на коленях как маленькая девочка, болтая ногами. Обнимала меня по любому поводу, и мне очень хотелось верить, что Станиславский был прав.
— О том, что я хочу остаться здесь навсегда, — ответил я и, как заправский бармен, намешал в её бокале безалкогольный мохито и протянул ей.
— А себе? — спросила она, — ах, да, я же забыла, что ты терпеть не можешь мяту, — она пересела ко мне и положила голову мне на плечо.
—Бееедненький, — она погладила меня по голове, — лишаешь себя такого удовольствия.
— Мне в жизни и без твоей мяты хватает удовольствий, — произнёс я, обняв и прижав её к себе.
— И каких же? — она чуть наклонила голову и заглянула мне в глаза, так как может только она.
— Господи, когда я уже привыкну и не буду так реагировать на это, — спросил я сам себя и сам себе же ответил: — видимо, никогда. Магия её взгляда работала безупречно и била наповал. Сто процентов, в её татарском роду были ведьмы-колдуньи, которые передали ей по наследству этот дар влюблять в себя мужиков одним только взглядом.
— Медуза-Горгона — татарский вариант, — с усмешкой подумал я, — только от её взгляда не каменеют, а безнадёжно влюбляются...
— Ну-у, например, занятия йогой, — постарался очень серьёзно ответить я.
— Что? Йогой? — на её личике читалось разочарование, она явно хотела услышать другое. И никак не могла привыкнуть к моим дурацким шуткам.
— Хорошо, может быть, что-то ещё? — она пересела на свой шезлонг и смотрела теперь на меня совсем по-другому, и этот взгляд не сулил мне ничего хорошего.
— Конечно, — бодро ответил я, продолжая играть с огнём, — вкусно поесть и сладко поспать.
— Угу, понятно, — она встала с шезлонга и проговорила, — мне надо идти, проводи меня, пожалуйста, милый.
Я понял, что на этот раз точно перегнул палку, подскочил, засуетился, пытаясь попасть ногой в свой шлепок, думая, что возмездие за мой длинный язык неминуемо наступит. Но не так скоро, как я предполагал...
Подойдя к краю бассейна, я взял её за руку и сказал:
— Ну ты же понимаешь, что всё это... — Она обворожительно улыбнулась и, не дав мне договорить, произнесла:
— Да, понимаю, — и просто и незамысловато столкнула меня в воду.
После полёта я погрузился в тёплую воду бассейна, прямо в халате и одном тапочке, подняв при этом тучу брызг и оросив ими несколько отдыхающих. Вынырнув, я обнаружил на краю бассейна хохотавшую Ляйсан:
— Господи, какой ты неуклюжий, Саша! — Отсмеявшись, сказала она,
— Тебе надо срочно что-то делать с твоей координацией.
— Я очень даже уклюжий, — пробормотал я, вылезая из бассейна, просто кто-то очень злопамятный и мстительный.
Сегодня была суббота, и поэтому мы по недавно сложившейся традиции ужинали все вместе у тёти Вали, которая, как всегда, старалась побаловать нас разными вкусняшками.
Вот и сегодня стол ломился от различных яств. Но есть мне совсем не хотелось, потому что я решил сегодня серьёзно поговорить со своей тётей по поводу моего дальнейшего пребывания здесь.
—Тёть Валь, —начал я разговор, — я решил остаться здесь, в Геленджике.
Кузьмич перестал терзать зубами окорочок и посмотрел на тётю Валю.
— Отлично! Оставайся, хорошая идея —сразу согласилась она, но по моему взволнованному виду поняла, что я ещё не договорил.
— И что тебя смущает?
— Я вам тут уже особо не нужен, вот и поэтому буду искать себе работу, а вам буду помогать, конечно, по мере необходимости.
— А как же баня? — спросила тётя Валя, немного растерявшись от такого развития событий, — и чан с травами? — она привыкла ко мне и не хотела отпускать без необходимости.
Кузьмич застыл со своим окорочком в руке и только переводил взгляд с меня на тётю Валю.
Ляйсан тоже была удивлена. Она не ожидала от меня такой прыти. Ведь о своём желании остаться я ей сказал только сегодня.
— Нет, ну это же всё не завтра произойдет, тёть Валь. —я попытался разрядить обстановку.
— Пока найду что-нибудь подходящее и найду ли вообще —ещё вопрос. Город не большой и вакансий не так уж и много, да, Лесь?
— Не много, — согласилась она, — но поискать стоит, я тебе помогу с этим. У меня мама — начальник службы персонала, между прочим. Спрошу у неё, может, что-нибудь посоветует.
Во-вторых, я съезжать никуда не собираюсь, если Кузьмич не против...
— Кузьмич, ты же не возражаешь, чтобы я у тебя ещё немного пожил?
Кузьмич замотал головой.