—Так-то я первый на них напал, — не разделял я её оптимизма.
—А ничего, что их было трое, а ты один и они бы всё равно полезли драться, просто ты их опередил.
—Ладно, будь что будет, — сказал я и обнял её за плечи. Так мы дошли до участка и подошли к проходной.
—О, привет, Лесь, — поздоровался дежурный, — проходи, твой отец уже на месте. Мы прошли в кабинет, в котором помимо её отца сидело ещё два человека.
—Проходите, присаживайтесь, — сказал он и указал на два стула, стоящих сбоку от его стола.
—Меня зовут Марат Петрович, — представился он, глядя на меня.
— Этих троих мы задержали, так как обнаружили при осмотре незарегистрированный газовый пистолет, переделанный под боевой, и два ножа. Протоколы изъятия пока у меня, как и вещественные доказательства. Теперь вы рассказывайте, как дело было. Мы по очереди поведали майору о наших приключениях, причём Ляйсан во всех красках описала, как я мужественно отстаивал честь его дочери, и если б не я, то его дочери уже не было бы в живых, и горевал бы сейчас её папа о том, что не уберёг родную кровинушку от злодеев. И хорошо, что нашёлся вот такой смелый парень, который не побоялся вступить в неравную схватку с тремя бандитами и вырвать её из грязных лап этих убийц-насильников.
—Ну, ты тут краски-то не сгущай, — попросил её Марат Петрович.
— Твой красавчик-спаситель первый начал, если что. И двоих вырубил ещё до нашего приезда.
—А что ему надо было стоять и ждать, пока его девушку изнасилуют! — возмутилась Ляйсан.
—Ладно, — легонько стукнув ладонью по столу и вставая, произнёс командир СОБРа, — в любом случае на срок эти ребята себе заработали.
—Не надо никого сажать, Марат Петрович! — вдруг сказал я.
— Тот, второй, которого я выключил, — брат мне, — и добавил, — двоюродный.
—Та-ак, — произнёс майор и снова опустился на своё кресло.
— Давай-ка рассказывай, Александр, всё по порядку, с самого начала. Я рассказал всё, как было, с самого начала. И про отношения тёти Вали с сыном тоже. И про драку, где мне чуть не пробили голову, тоже рассказал. Ляйсан слушала с открытым ртом, и возмущению её не было предела.
—Да как так-то! Тётя Валя — замечательный человек, а какие вкусняшки готовит! Помнишь, пап, я рассказывала тебе с мамой про зур-бэлеш? Марат Петрович задумался ненадолго.
—Ладно, поступим так, — всё это — и он положил руку на папку с документами, — остаётся у меня, и вещдоки тоже. Если он хоть раз нарисуется у вас на горизонте — я дам делу ход. Я поговорю с ним и объясню всё популярно. Не переживайте. Всё, свободны, — скомандовал он и указал рукой на дверь.
Мы сидели на лавочке возле фонтана и наслаждались прекрасной, тёплой погодой.
—Что, сильно болит? — Она дотронулась до шишки на голове, которую мне оставил на память кривоносый. Я поморщился:
— Если не трогать, то не болит.
—Ой, прости, прости, — она убрала руку и положила свою голову мне на плечо.
—Тебе понравился мой папа?
—Хороший мужик, — ответил я честно, — основательный.
—Только я редко его вижу, — вздохнула она, — он всё время на своей работе пропадает и в командировках. Этот отпуск мы с мамой лет десять ждали, наверное. Поэтому я не могла с тобой остаться.
—Я понимаю.
—Ты ему тоже понравился, — она заглянула мне в глаза и улыбнулась.
—Откуда ты знаешь?
—Знаю. Я видела, как он на тебя смотрит и как с тобой разговаривает. Уж я-то своего папу знаю.
—Ну, хорошо, если так, — сказал я, — с твоим папой я познакомился, а когда ты мне свою маму представишь? Только хотелось бы, чтобы это произошло в более спокойной обстановке. Она улыбнулась и, вскочив с места, потянула меня за собой.
—Пошли.
—Куда?
—С мамой буду тебя знакомить. Сегодня была суббота, и поэтому её мама была дома. По дороге она позвонила ей и предупредила, что мы идём в гости.
—Да неудобно как-то, — начал я включать заднюю.
— Вот так, без приглашения. Незваный гость хуже татарина, и... — Я осёкся. Она резко остановилась и посмотрела на меня серьёзно.
—Я передам эти твои слова моему папе, — и потом добавила: — и маме. И, видя мой обескураженный и смущённый вид, захохотала в голос на всю улицу.
—Дурачок, каким же ты наивным иногда бываешь, — она обняла меня и поцеловала, крепко прижавшись своими губами к моим. Я отстранился и сказал обречённо:
—Нет, ну за что мне это всё? Дома Кузьмич с его вечными подколками, тут ты...
—Терпи, казак — атаманом станешь, — сказала она, смеясь.
— Как ты там любишь говорить? Карма? Вот и терпи, — она взяла меня под руку и потащила к себе домой.
Её мама оказалась высокой и стройной и на вид очень молодой.