—Я столько раз порывалась его себе купить, но всё не решалась... А ты купил. — Она обняла меня за шею и поцеловала.
— Спасибо, милый, мне очень приятно.
Мы долго гуляли по набережной, потом сидели на нашем камне и слушали морской прибой. Я в тысячный раз признавался ей в любви, и она в тысячный раз благосклонно принимала мои признания, всё сильнее прижимаясь в ответ. И я хотел бы, чтобы эта идиллия никогда не заканчивалась. Но суровая реальность нашего мира требовала соблюдения хоть какого-то режима труда и отдыха. Завтра надо было идти на работу, чтобы заработать ещё немного денюжек, для того чтобы опять также хорошо отдохнуть.
Домой я попал ближе к полуночи.
Глава 13
В субботу рано утром мы в полном составе выдвинулись в сторону Краснодара. Я с Ляйсан сидел сзади, а Кузьмич, не доверяя навигатору, сел спереди и исполнял роль проводника, крутил головой в разные стороны и показывал тёте Вале, в какую сторону надо свернуть, при этом отчаянно жестикулируя. Тётя Валя, видимо, привыкшая к такому соседству, вела автомобиль спокойно, не обращая на деда Егора никакого внимания.
—Александр, а почему я до сих пор управляю автомобилем? У тебя же есть права? Я ответил утвердительно.
—На следующей неделе мне всё равно страховку менять, дашь мне свои данные, я тебя в неё впишу.
—Хорошо, тёть Валь.
—А ты хорошо машину водишь? — озабоченно спросил Кузьмич.
—Нормально вожу, дед Егор, не переживай. В девять часов утра мы были на месте. Начался долгий четырёхчасовой инструктаж. Поэтому мои попутчики пожелали мне успехов и уехали по делам, в ближайший торговый центр, обещая приехать вовремя и запечатлеть момент моего полёта и приземления для будущих поколений.
Инструктаж проходил бодро, и опытные и весёлые ребята-инструкторы доходчиво нам всем объясняли, что надо делать, чтобы после всего этого кошмара дойти до своей машины на своих двоих и умчаться вдаль, чтобы никогда уже сюда не возвращаться. Потому как я уже во время этого инструктажа задался вопросом, что я здесь делаю и как я мог поддаться на эту авантюру. Слушая, как молодая девушка-инструктор весело рассказывала о всевозможных ужасных травмах и об их не менее ужасных последствиях, если сделаю что-то не так, я понял, что второй раз сюда могут приехать только ребята совершенно отбитые и напрочь лишённые инстинкта самосохранения.
И вот когда я уже стоял весь такой красивый, в десантном прикиде, появилась моя группа поддержки, которая отчаянно махала мне руками и что-то кричала. Нас погрузили в самолёт и рассадили по лавочкам определённым образом— толстые прыгали первыми, поэтому они были ближе всех к выходу. Я осмотрелся по сторонам, и это не добавило мне оптимизма. Самолёт изнутри напоминал мне какой-то вагончик-бытовку, в котором всё дрожало и вибрировало. Вся наша компания сидела с бледными лицами и так же, как и я, думала, что прыгать как-то уже и не очень хочется, и, если бы сейчас вдруг нам сказали, что самолёт сломался и прыжки отменяются, мы бы с радостью разбежались кто куда и вряд ли потом собрались снова. Единственно, кто чувствовал себя более-менее спокойно, так это парни, которые прыгали в тандеме с инструктором. Их было трое, и они сидели на коленках у своих наставников в самом начале, у кабины пилотов, потому что прыгать они будут самые последние и с уже другой высоты. Те им что-то нашептывали на ухо, и ребята утвердительно кивали. Возможно, я сейчас в первый раз в жизни позавидовал парню, сидящему на коленях у другого мужика. Потом загорелась и пропищала сигнальная лампочка, и нас поочерёдно выбросили из самолёта. Пару секунд свободного падения и животного ужаса, потом рывок. Я поднял голову и увидел раскрывшийся парашют. Настроение резко поменялось. Пришёл азарт и дикое ликование. Я пытался разглядеть своих, но не получилось, и после непродолжительного полёта я приземлился, как учили: ноги вместе и чуть согнуты в коленях. Меня ударило о землю, перевернуло пару раз, но я смог загасить парашют нижними стропами. Всё! Приземлился живой и вроде здоровый.
Пока собирал парашют, подбежала Ляйсан и как заправский фотограф сделала несколько снимков.
—Ну как? — спросила она. Адреналин ещё гулял по моим венам, и поэтому я рассказывал красочно и в основном руками, отчаянно ими размахивая и показывая в пантомиме, как я прыгал, как летел и как приземлялся. Мы подошли к нашей машине, возле которой мило беседовали Кузьмич и тётя Валя. Дед Егор придирчиво осмотрел меня и сказал:
—Портки сухие, — значит, всё нормально.
—Тю, Кузьмич, ты в своём уме? — сказала тётя Валя и потом, обращаясь ко мне, спросила: