Кузьмич оказался прав — место было действительно шикарное! С высокого берега открывался потрясающий вид на лазурно-голубое море. Такой цвет был непривычен глазу, и я видел его только на фото зарубежных курортов. Сам берег покрывал реликтовый можжевеловый лес, и аромат тут стоял такой, какого не почувствуешь ни в одном хвойном лесу.
— Да-а-а, уж, Кузьмич! — протянул я восхищённо. —А я что вам говорил, — сказал он самодовольно, — и народу никого нет.
Тут действительно не было ни души. Стояла оглушительная тишина, прерываемая пением каких-то птиц.
—А к морю можно спуститься? — спросила Ляйсан.
—Там, дальше, есть крутая тропинка к морю и небольшой галечный пляж.
Пока мы любовались прекрасными видами, Кузьмич взялся за обустройство лагеря. Быстро установил навес, который приобрёл вчера в супермаркете. Под ним спокойно поместилось бы человек шесть, так что места было достаточно. Место для костра готовил с особой тщательностью: обложил очаг камнями, которые я ему натаскал, убрал всю сухую траву и ветки вокруг и поставил рядом пятилитровую бутыль с водой.
Потом он подозвал меня и попросил насобирать в округе сухих можжевеловых веток, при этом предупредив, чтобы я делал это с почтением и старался избегать всевозможных негативных эмоций.
—А почтение к кому? — поинтересовался я.
—Ко всему, — сказал дед Егор и снизошёл до объяснений.
— Мы сейчас находимся не в простом месте, как ты мог подумать, а в месте силы. Тут недалеко, вниз по склону, расположены два дольмена.
—А дольмены — это что, захоронения какие-то? — забеспокоился я. Как-то не очень хотелось отдыхать, зная, что рядом находится чьё-то кладбище.
—Нет, — успокоил меня Кузьмич, — дольмены — это очень древние культовые сооружения. По разным оценкам, им около четырёх с половиной — семи тысяч лет. И кто их построил — никому не известно. Но строили с умом. Каждый дольмен расположен в месте разломов земной коры и геомагнитных аномалий и ориентирован по сторонам света. Такие места и называют местами силы.
—Понятно, — сказал я и пошёл собирать дрова.
Идти далеко не пришлось. Ввиду почти полного отсутствия людей валежника было предостаточно. Кузьмич предупредил, чтобы я смотрел под ноги:
—Смотри, не наступи на кого-нибудь или на что-нибудь.
—На кого, Кузьмич? — спросил я озадаченно.
—А я почём знаю, — ответил он, — на божью коровку, лягушку или гриб — без разницы. В этом месте убийство любого живого существа нежелательно, так что смотри, куда ногу ставишь.
Насобирав охапку дров, я высыпал их рядом с очагом и подсел к Кузьмичу.
—Девок наших я тоже предупредил, чтобы были поаккуратней, и отправил на пляж позагорать, а мы с тобой на хозяйстве, — сказал он, разводя небольшой костёр.
Угли мы с собой взяли, а можжевеловые ветки нужны были больше для аромата.
—Кузьмич, а ты не перебарщиваешь со всем этим? — спросил я и обвёл рукой нашу поляну. Он покачал головой и спросил:
—Ты слышал что-нибудь о биоценозе?
Слово показалось мне знакомым.
—Это что-то из биологии?
—Да, но не только. С точки зрения биологии, биоценоз — это совокупность всех живых организмов, населяющих определённое жизненное пространство. Но с эзотерической точки зрения, это не просто биологическая система, а сложный, многомерный и одушевлённый организм, пронизанный тонкими энергиями и духовными связями. Все элементы биоценоза — животные, насекомые, растения, даже земля, вода и воздух — являются отдельными фрагментами единого разумного организма. Можно провести аналогию с организмом человека. Реки, ручьи, подземные воды — это кровеносная система, микроорганизмы и насекомые — это клетки, хищники — это иммунная система и так далее. Между всеми этими системами происходит постоянный обмен веществ. Одни поедают других, становясь в свою очередь пищей для третьих. Но помимо обмена веществ и энергий происходит ещё и энергоинформационный обмен. В таких местах, в местах здорового биоценоза, где вмешательство человека минимально, накапливается мощная праническая энергетика. Создаётся благоприятная атмосфера для всего живого. Так что разуйся и походи босиком, пока мы здесь.