—А как он выбирает, с кем идти на контакт, а с кем нет? — задал я ему вопрос.
—Ваши частоты должны совпадать, резонировать, он должен видеть в тебе своего. Иначе он проявит себя совсем по-другому, и тебе захочется сбежать из этого места, потому что ты будешь ощущать совсем другие эмоции — тревогу, панику, страх и ужас. Некоторые сильные эгрегоры могут даже довести до самоубийства.
Бывает, что какой-нибудь отдельный элемент биоценоза, например, самое старое дерево, озеро или гора, обладают собственным сознанием, и шаманы или язычники называют их духами этого места. Эти сущности являются хранителями этой экосистемы и поддерживают её гармонию. Эти тонкие планы очень чувствительны к внешним воздействиям и слабеют и чахнут не только от физического вмешательства человека, но и от негативных мыслей и эмоций. Поэтому при посещении такого места обязательно нужно спрашивать разрешение и, находясь тут, пребывать в благости и умиротворении, а уходя, обязательно поблагодарить этот эгрегор за возможность побыть здесь и напитаться его энергией.
—А ты просил разрешение на то, чтобы нам тут расположиться?
—Конечно.
—И что тебе ответили?
—Разрешили, как видишь.
—А если бы не разрешили?
—Если б не разрешили — отвел бы вас в другое место, обычное.
Кузьмич говорил об этом таким простым и будничным тоном, будто разговор шёл о каком-нибудь администраторе гостиницы.
—Кузьмич, а существуют эгрегоры побольше? — спросил я.
—Конечно. Христианский, например. Ну или любой другой конфессии. Христианский эгрегор очень мощный. Недаром он поглотил другие, менее сильные эгрегоры, вроде наших, древнеславянских. Хотя сейчас и он сдаёт свои позиции.
Кому он сдаёт позиции, Кузьмич уточнять не стал и продолжил:
—Во время инициации, например, крещения у христиан, их эгрегор берёт этого новообращённого под свою защиту, и теперь сотни тысяч молитв христианских верующих о благоденствии и здоровье распространяется и на него тоже. Это хорошая защита, но и ответственность. Взаимодействие с эгрегором подразумевает обмен энергиями. Он даёт тебе защиту и покровительство, ты — почитание традиций и поклонение Божеству, которое он представляет. Поэтому переход от одного эгрегора к другому может нести определённые риски для человека. Неизвестно, как скажется разрыв ментальных, духовных и энергетических связей с этим коллективным сознанием. Но йога не требует смены эгрегора, она внеконфессиональна в этом плане. Ты можешь быть христианином, мусульманином или индусом — без разницы. Йога — это путь к Богу и соединение с ним через духовные практики. Она стоит над этими религиозными надстройками.
—Ты хочешь сказать, что религии не нужны, можно просто заниматься йогой?
—Я так не сказал. Религии нужны на определённом этапе твоего духовного развития, и было бы глупо отрицать очевидное. И многие приходят к Богу в своих конфессиях. Но все церковные институты — это человеческие образования, и Высшие Божественные знания они пропускают через свой кармический трафарет, искажая эти высокие вибрации и присваивая им то или иное качество исходя из собственных представлений об этом.
—Понятно.
Кузьмич снова вывалил на меня очередной пласт своих неиссякаемых знаний и теперь блаженно грелся на солнышке. А я, дабы остудить вскипавшие мозги, полез в воду и поплыл в сторону наших купальщиц, которые наблюдали, как вдалеке проплывает чья-то огромная яхта с вертолётной площадкой на корме. Метров за десять до них я нырнул и, проплыв оставшееся расстояние под водой, оказался прямо под ними. Подумав — семь бед, один ответ, — схватил каждую за ногу и потянул вниз.
Отплыв на безопасное расстояние, я вынырнул и, как ни в чём не бывало, поплыл к берегу.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда мы начали собираться в обратный путь. На моём плече красовалось пара свежих укусов, а тётя Валя пообещала подсыпать что-нибудь мне в еду, чтобы я долго потом вспоминал этот день.
Кузьмич залил ещё тёплые угли водой, потом собрал их и раскидал под деревьями в качестве удобрения. Попросил меня разнести камни, которые я натаскал для очага, и присыпал место костра свежей землёй.
—Ну всё, теперь можно идти, — сказал он, и мы двинулись в обратный путь.