— Что читаем? — поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, внезапно вспомнив свой сон, произнёс. — Кузьмич, а ты мне сегодня ночью снился.
— О, как! — произнёс он. — И что я там у тебя делал, в твоём сне? — поинтересовался он.
— Да по деревьям лазил и мне предлагал, — ответил я и подсел к нему поближе.
— Что читаем? — поинтересовался я снова, не решаясь приступать к основной теме разговора.
— Бхагавад Гиту, — ответил дед и продолжил чтение.
Если б сейчас молния ударила в дерево, под которым мы сидели, и расколола его пополам, я бы, наверное, меньше удивился.
— Дед, ты чё, кришнаит? — поинтересовался я осторожно.
— Нет, — ответил он и сразу спросил, — А что, Бхагавад Гиту читают только кришнаиты?
— Нуу, я не знаю... А кто её читает? — ответил я вопросом на вопрос. Я в самом деле понятия не имел, что это за книга и кто её читает.
— Это часть древнеиндийского эпоса "Махабхарата". Всего лишь восемнадцать глав из него. Её читают все, кто интересуется ведической философией.
— Ого, — подумал я, — «а ты не так-то прост, дед». А вслух спросил:
— А для чего тебе это, Кузьмич? Ты ж вроде православный. Вон и крестик на груди висит. Зачем тебе чужая вера?
— Причём тут вера? Я хочу познать Бога, а не веру.
— А разве это не одно и то же? — удивился я.
— Нет, конечно, — сказал он и, захлопнув книгу, спросил, – ну, что ты там придумал? Рассказывай.
Я ему вкратце рассказал, как я вижу дальнейшее развитие тёткиного бизнеса. Он помолчал, покачал головой и сказал:
— Идея, конечно, хорошая...
— Но? — спросил я.
— Но я бы не советовал тебе подходить к ней с этим предложением. Я бы, например, не рискнул.
— Почему? — спросил я.
— Побьёт, — кратко и лаконично ответил дед.
— Да в чём проблема-то, Кузьмич? — спросил я с удивлением.
— Да в том, что для неё эти огурцы-помидоры и прочая зелень дороже всех этих дорогих номеров с балконами. Она там душой и телом отдыхает.
— Отдыхает? — переспросил я, представляя, сколько нужно вложить титанического труда, чтобы добиться такого вот шедевра огородного перфекционизма.
— Ну да, отдыхает. А где ей отдыхать? На море, что ли? — спросил старик, как и все коренные жители Черноморского побережья уверенный, что целый день валяться на пляже, постепенно превращаясь в жареный окорочок, могут только люди недалёкие или приезжие, вроде меня. Ещё и хвастается потом: «Смотри, Кузьмич, какую я капусту вырастила, не капуста, а загляденье!» — будто я капусты никогда в своей жизни не видел. На базаре не хуже продают.
— Да уж, — сказал я, не зная теперь, с какой стороны подобраться к этой проблеме. Надо будет подумать, как лучше преподнести мою идею, а то, что преподнести всё равно придётся, я не сомневался. Потому как ничего другого мне в голову не приходило.
Но теперь меня ещё взбудоражило и увлечение деда ведическим учением. То, что он мужик не простой, я почему-то сразу понял. Его немногословность только подчёркивала глубину его знаний не только в житейском плане, но теперь, оказывается, ещё и в плане духовного развития. Его немногочисленные реплики, вставленные всегда вовремя и в нужном контексте. И взгляд его бездонных светло-синих глаз, которые, казалось, видят тебя насквозь, словно рентгеном проходя по всему твоему внутреннему существу...
Загадочность деда Кузьмича для меня превратилась в тот магнит, который притягивал меня к нему со всё большей силой. Хотелось выяснить, чем живёт этот человек, как глубоки его познания во всём. Тут сразу вспомнилась фраза, брошенная тётей Валей: «Ты от него ещё и не такое услышишь».
Разговор с тётей Валей я решил перенести на утро. Тем более сегодня её не было на месте с самого утра. А дед на мой вопрос о тётке только неопределённо пожал плечами. Поэтому я со спокойной совестью решил прогуляться по вечернему Геленджику.
6-10 главы
Глава 6
– Не дам!!! – тётя Валя уперлась кулаками в стол.
— Ты что удумал, Александр?!
— Ого! — Александром она меня ещё не называла. Значит, действительно задела за живое!
— Да я ж как лучше хочу, теть Валь, — гнул я свою линию. — У вас зимой клиентов — раз-два и обчёлся. А так и зимой и летом к вам люди ездить будут.
— А мне ты что предлагаешь делать?
– После этих людей унитазы мыть, да постели менять? — И всё? —— Мне что делать? — Чем заниматься? — В этом что ли смысл жизни, другим прислуживать, да горшки за ними выносить?
— А что, в капусте что ли? — хотел сказать я, но осёкся. Потому что сам не знал точно, в чём этот самый смысл в жизни. И поэтому промолчал и ничего ей больше не сказал, так как понял, что не за деньгами она гонится, не за барышом и прибылью, а за своим счастьем, покоем и умиротворением, которое находит именно там, за глухим забором, подальше от посторонних глаз и среди той самой пресловутой капусты и прочей зелени, среди её любимых кустов малины и плодовых деревьев.