Глава 16
На следующее утро Кузьмич, по своему обыкновению, зашёл ко мне в комнату и стянул с меня одеяло. Я сел на кровати, посидел так с закрытыми глазами минут пять, почесал макушку и снова завалился спать. Обилие впечатлений и ярких эмоций прошедших выходных вымотали меня морально и физически.
Я проспал почти до семи часов. Кузьмич, на удивление, больше меня не беспокоил, и поэтому я чудесно выспался. Быстро помылся, собрался и побежал на завтрак.
Дед Егор был уже тут. Как раз наливал себе вторую кружку какао. Посмотрев на меня с немым укором, но ничего не сказав, он продолжил свой завтрак.
—Что, Санька, тяжко после таких выходных на работу вставать? — спросила тётя Валя.
—Ага, тяжко, — согласился я. — После таких выходных нужны ещё одни выходные, чтобы отдохнуть и просто поваляться на диване.
—Ему бы только на диване валяться да ничего не делать, эх, молодёжь пошла, — недовольно пробормотал дед Егор, глядя себе в кружку.
—Не бурчи, Кузьмич! — сказала тётя Валя. — Ты бы с парашютом попрыгал — я бы на тебя посмотрела, — заступилась за меня тётя.
Кузьмич допил своё какао, встал из-за стола и прошаркал к своему диванчику. Проходя мимо, он сокрушённо покачал головой и сказал:
—Эх, не будет с тебя, Сашка, приличного йога, не-бу-дет, — произнёс он последнее слово по слогам и завалился на свой диван.
Я сидел за столом, понурив голову, как ученик, которого пристыдили за опоздание на урок, и молча ел кашу.
—Не слушай его, Санька, — успокаивала меня тётя Валя, — он сейчас тут полежит часок, а потом к себе пойдёт досыпать, а тебе ещё целый день работать.
—Валентина, посмотри у него спину. Может, помазать надо чем-нибудь от пролежней, — не унимался дед Егор.
—Тьфу ты, Кузьмич! Ну хватит уже, а!? — сказала она возмущённо. — А то сейчас возьму поварёшку и по твоей спине пройдусь!
Кузьмич угомонился и больше не умничал.
Я быстро расправился с завтраком, поблагодарил тётю Валю и помчался на работу.
В кабинете у моего стола уже дежурил менеджер Максим.
—Привет, Саня. Ну что, как всё прошло? — спросил он, зная, куда я ездил в выходные.
—Как видишь, — ответил я, — парашют раскрылся, всё нормально.
—Ну ты рисковый парень, — похвалил он меня. — Первый раз и сразу сам. Я сначала пару раз с инструктором прыгал.
—Да, я такой, — пошутил я, так как меня особо никто и не спрашивал, хочу я прыгать в принципе или нет.
—Ну что, когда в следующий раз поедешь? — спросил Максим. — Это ж такое дело — затягивает, — сказал он, уверенный в своей правоте.
Я бы с ним поспорил, конечно, насчёт «затягивает», но огорчать его не стал, ведь мы теперь принадлежали к одному братству доблестных парашютистов, поэтому ответил неопределённо:
—Не знаю, Макс, поживём — увидим.
Работы было немного, и я, как обычно, скучал. И вообще не понимал, за что я получаю такие деньги.
«Может, меня тут держат именно для тех случаев, когда моя помощь требуется нашим высоким начальникам? — подумал я. — Кирилл в прошлый раз дал понять, что эта сделка у них не первая и, скорее всего, не последняя».
—Очень может быть, — сказал я уже вслух и встрепенулся. У меня была такая привычка — договаривать свои мысли вслух. Но никто не обратил на меня внимания, и я успокоился.
—В любом случае, досижу здесь неделю и перейду на удалёнку, — решил я. — Нечего мне тут делать.
На обеде я встретился с Ляйсан, и мы пообедали всё в том же кафе с живой музыкой. Потом мы прогулялись немного, и далее каждый разбежался по своим рабочим местам.
Я шёл в офис с блаженной улыбкой на лице и думал о том, как другие пары годами не могут определиться, подходят они друг другу или нет. Или они не ставят перед собой такой цели — определиться? А просто живут себе как-то и дружат… организмами. У меня же всё ясно как день. Хоть завтра в ЗАГС, но некоторые обстоятельства пока удерживают от этого шага. И Ляйсан, понимая это, тактично обходит эту тему и не заставляет меня форсировать события.
«А может, дело во мне? — продолжал размышлять я. — В моей влюбчивости? Может, так и надо — годами друг друга узнавать и проверять, а не бросаться в омут с головой от первого же трепета сердца?»
Мысль была неприятной и колючей, как капли дождя, внезапно хлестнувшие мне в лицо. Я прибавил шагу, пытаясь уйти от самого себя, но вопросы вились за мной по пятам.
Ведь и раньше мне казалось, что это – навсегда. Та самая, единственная. Алина с её огненно-рыжими волосами, с которой я прожил почти пять лет. Тогда тоже всё было «ясно как день». А потом день сменился ночью, и ясность испарилась, оставив после лишь горький осадок и недоумение: как же я мог так ошибаться?